ДРЕВО ГОРОДНИКОВ НА ЗЕМЛЕ ПРИБУЖЬЯ | Заря над Бугом
ДРЕВО ГОРОДНИКОВ НА ЗЕМЛЕ ПРИБУЖЬЯ

ДРЕВО ГОРОДНИКОВ НА ЗЕМЛЕ ПРИБУЖЬЯ

Дерево растет потому, что у него есть корни. Оно питается через них из почвы. Так и человек. Он хорошо растет, если существует прочная связь корней с питающей их средой – предками и его малой родиной. Судьбы потомков крестьянина с Романовских хуторов (ныне – аг. Мухавец) Емельяна Владиславовича Городника тесно связаны с Прибужьем. И не случайно – здесь корни, которые держат Городников на этой земле.

Алексей Емельянович Городник – фронтовик, председатель одного из первых в районе колхозов, внесший немалый вклад в развитие производственного потенциала Прибужья, личность, овеянная легендами. В этом году ему исполнилось бы 100 лет. Его сын, Павел Алексеевич Городник  – известный в районе предприниматель. Недавно стал героем документального фильма, демонстрировавшегося на телеканале «Беларусь-1». Достигнув больших профессиональных высот в Санкт-Петербурге, спустя сорок лет вернулся на родину, чтобы жить здесь и восстановить семейное наследие. Уникальная история семьи Городников, пронизанная связью поколений с малой родиной, – это часть истории нашего района.

Различные сюжеты семейного предания, которое передается от представителей старшего поколения рода младшим, были рассказаны Павлом Городником и его двоюродным братом Ришардом Цишем. Они и сложились в одну интересную семейную историю. Их дед, Емельян Владиславович Городник, родился в 1862 году. Волею судьбы он оказался в Каменица-Жировецкой волости Брест-Литовского уезда. Вместе со своей первой семьей обосновался в деревне Каменица-Жировецкая. Его жену звали Ирина. От брака с ней родилось три сына: Владислав, Дмитрий и Василий. Емельян Городник считался одним из самых здоровых и физически сильных мужчин в округе. К тому же был предприимчивым человеком. Зарабатывал на торговле мясом. В своем хозяйстве выращивал свиней. Доморощенную свинину сбывал в торговых лавках. У него имелись собственные мясные лавки в городе Бресте и крепости, в которых управлялись нанятые приказчики.

После смерти первой жены Емельян Владиславович  женился на Кристине Ногаевой, 1873 года рождения. Вторая жена была дочерью Семена Ногаева, происходившего из сибирских казаков офицера жандармского управления, присланного на наши земли для усмирения восстания 1863 года. Вместе со своей семьей он поселился в имении одного  состоятельного земле-владельца в районе Радваничей. Тот очень боялся, что повстанцы сожгут его имение, и жандарм был его защитой. Супруга Семена Ногаева работала у владельца имения экономкой, и он платил ей очень щедро. Материальное благополучие «жандаруков»  – так эту семью стали звать местные жители – позволило дать дочери Кристине хорошее образование. Окончившая гимназию в Санкт-Петербурге, девушка считалась по тем временам весьма образованной, в роду славилась своей ученостью. Кристина Семеновна много читала — у нее была своя довольно большая библиотека, которую она берегла всю жизнь. И говорила не на местном диалекте, как иные крестьяне, а на чистейшем русском языке. Ее дети, родившиеся в браке с Емельяном Городником, также чисто говорили по-русски. Профессиональная деятельность жандарма Семена Ногаева, связанная с политическим сыском, стала причиной его преждевременной смерти. Он был застрелен кем-то из революционеров. После убийства владелец имения выселил его семью из своего дома. Супруга Ногаева с детьми поселилась в Каменице-Жировецкой. Здесь и познакомился Емельян Городник со своей второй супругой. 

Незадолго до Первой мировой войны земли бывшего казенного фольварка Каменица-Епископская были разбиты на хуторские участки, которые стали распродаваться крестьянам различных сельских обществ. Так образовался поселок, состоящий из 31 домохозяйства. Это поселение, в границах которого находилось 220 десятин 959 кв. саженей земли (ок. 241 га), в 1914 году решено было преобразовать в отдельное сельское общество. В память о 300-летии дома Романовых оно было названо «Романовские хутора» и включено в состав Каменица-Жировецкой волости. Накануне войны здесь насчитывалось 134  жителя мужского пола и 89 – женского. В 1913 году Емельян Городник на Романовских хуторах приобрел в собственность 11 га земли. Здесь он поставил свой дом и перебрался сюда жить вместе с семьей. В браке с Кристиной Семеновной у них родились сыновья: Павел, Петр, Алексей, Николай, Иван и две дочери – Мария и Софья. Причем младший сын Иван родился, когда отец был в 66-летнем возрасте. Дом Емельяна Городника стоял в районе нынешней улицы Рабочей в поселке Мухавец.

Мирную жизнь прервала Первая мировая война. Перед наступлением кайзеровских войск в 1915 году жители Романовских хуторов в числе многочисленных беженцев Прибужья вынуждены были покинуть свои дома и направиться на восток. Емельян Городник, заколотив окна и двери своего дома, вместе с семьей присоединился к потоку беженцев. Оказались в восточной Белоруссии, в находившемся неподалеку от Бобруйска местечке Старые Дороги. Именно там, в Старых Дорогах, в мае 1918 года в семье родился третий в браке с Кристиной Семеновной ребенок — сын Алексей. Будучи смекалистым и предприимчивым человеком, Емельян Городник не растерялся, даже оказавшись вдали от своего дома. В Старых Дорогах он занялся знакомым ему делом: заготовкой мяса, сала и производством колбас. Свою мясную продукцию он продавал в сальной лавке. На доход от торговли мясными изделиями семья и существовала в беженцах.

Семейное предание сохранило одну интересную историю, которая произошла с семьей во время пребывания в Старых Дорогах. После ухода немецких войск этот населенный пункт в ходе советско-польской войны был занят польскими войсками. Среди местных жителей пошел слух, что от немцев остался склад с картофелем. Люди стали ездить и брать себе этот картофель. Емельяну Городнику, занимавшемуся мясным делом, надо было кормить свиней, и он, последовав примеру других, также решил запастись немецким картофелем. Но был пойман, арестован и отправлен в комендатуру. Его приговорили к наказанию — тридцати ударам плетью. Выдержать такое испытание немолодому уже человеку было тяжело. Боясь, что муж не выдержит экзекуции и умрет, супруга решила его спасать. Разузнав, кто будет приводить наказание в исполнение, она разыскала этого человека и, ссылаясь на то, что супруг уже немолод и не выдержит плетей, упросила пощадить его. В качестве благодарности за свое снисхождение этот палач велел принести определенную сумму денег и разных мясных деликатесов: столько-то килограммов колбасы и столько-то килограммов вяндлины. Получив просимое, он сказал Кристине Семеновне: «Скажи этому старому черту, что я буду бить по скамейке, а он пусть кричит, да погромче, как будто я его бью». Так Емельян Городник был спасен.

К началу 1920-х годов на Романовские хутора, оказавшиеся под властью Польши, постепенно возвратились их бывшие жители. Они начали восстанавливать свое хозяйство. В межвоенные годы этот населенный пункт относился к Каменица-Жировецкой гмине. Он находился на расстоянии 10 — 11 км от Бреста, 4 — 5 км – от гминного правления, 3 — 4 км – от ближайшей железнодорожной станции, 11 км – от ближайшего почтового отделения. Из документа, обнаруженного автором в Государственном архиве Брестской области, удалось выяснить, что на Романовских хуторах в 1922 году проживало: мужчин – 53, женщин – 56, детей – 64. Во владении жителей населенного пункта находилось 64 га пахотной земли, лугов – 119 га, «неужитков» – 45,75 га. Среди жителей Романовских хуторов были в основном уроженцы Каменица-Жировецкой гмины. А вот Емельян Городник был уроженцем деревни Засимовичи гмины Шени Пружанского повета.

Исследователями было подсчитано, что самодостаточным крестьянское хозяйство могло быть при условии наличия от 10 до 20 га земли, да и то при отсутствии так называемых «неужитков». Такое хозяйство считалось середняцким. Но земли Западного Полесья по большей части – невысокого качества, немалые площади считались «неужитками». Поэтому владельцы таких участков, как и малоземельные крестьяне, чтобы прокормить семью, зачастую вынуждены были искать дополнительные заработки или арендовать землю. Так же поступал и Емельян Городник. Большую семью надо было кормить. Плодородной земли, находящейся в его собственности, не хватало. И он еще арендовал надел. На его земле был не только пахотный участок, но также сенокос и лес. В хозяйстве было 12 коров и две лошади, выращивалось большое количество свиней. Мясо сбывалось в городе и крепости. Емельян Городник считался довольно крепким, зажиточным, в сравнении с другими, хозяином. Но работать на таком хозяйстве приходилось «по-сумасшедшему». Отец много работал сам и заставлял трудиться домочадцев. Его жена одна ежедневно выдаивала 12 коров и кормила большое количество свиней. Подраставшие друг за другом дети становились помощниками в хозяйстве. Все в доме работали до изнеможения. Когда сил не хватало, нанимали работников.

Емельян Городник слыл жестким человеком, готовым кулаком отстоять свое. Семейное предание сохранило такой сюжет. Однажды одна из дочерей пасла коров, и по ее недосмотру они потравили чужое поле, хозяин которого, поляк, ударил за это девочку. Спустя какое-то время Емельян Городник ехал на бричке и повстречал этого поляка. Он тут же остановился, спрыгнул с брички, схватил кнут и со словами: «Ты зачем дочку ударил?» кинулся хлестать обидчика. Тот, будучи лесником, имел при себе пистолет и пытался было хвататься за него. Но Емельян хлестал и хлестал, так что тот поляк вместе с пистолетом счел за лучшее обратиться в бегство.

Жизнь Емельяна Городника оборвалась на 72-м году. Он умер от воспаления легких, запечатлевшись в сознании потомков образом неутомимого в работе человека.

После смерти отца на родину вместе с семьей вернулся Дмитрий, сын Емельяна Городника от первого брака. Судьба этого человека достойна отдельного жизнеописания. Он покинул родительский дом и ушел в самостоятельную жизнь в ранней юности. Поводом для бегства из родительского дома стал такой случай. Однажды он пас коров, и случилось так, что потерялись две коровы. Боясь отцовского гнева, он взял запасные лапти, кусок хлеба и отправился в путь. Дойдя до Кобрина, лапти сносил и хлеб съел. Сел на обочине дороги и плачет. Мимо проходила какая-то воинская часть. Расспросив мальчишку о причине его горестей, взяли с собой при условии, что будет помогать  по кухне. С этой частью он дошел до Екатеринодара.  По прибытии туда полк расформировали. А парню оставалось только скитаться, пытаясь наняться кому-нибудь в услужение. Случайно попал в дом к одному состоятельному адвокату. Убедившись, что парень старателен в выполнении работы, оставили батраком, дали кров и еду. Однажды хозяин дома поинтересовался у своей экономки о мальчишке. А та ответила, что он старается, только вот свечей много палит – по ночам книги читает. Адвокат расспросил парня о прочитанном. И был поражен: тот пересказывал близко к тексту. Затем попросил его что-то написать. Почерк у него оказался каллиграфическим. С тех пор адвокат стал поручать ему всякого рода писчую работу. В общем, прижился Дмитрий в доме у адвоката. Со временем тот фактически стал считать его своим приемным сыном. Благодаря адвокату юноша был устроен в гимназию, где занимался на «отлично». По окончании учебы он смог еще получить среднее медицинское образование, после чего стал работать фельдшером в воинской части. Служил на Кавказе. Там влюбился в армянку, на которой решил жениться. Но у него оказался очень ревнивый соперник. И свадьба Дмитрия закончилась трагедией. Случилось так, что после венчания жениха срочно вызвали в часть – привезли раненого. А когда он вернулся, то увидел полный разгром: его соперник, намеревавшийся убить молодых, застрелил невесту и ее сестру. Ришард Циш утверждает,  что в царской армии Дмитрий дослужился до офицерского чина штабс-капитана. Когда началась гражданская война, Дмитрий воевал на стороне белого движения. После разгрома антисоветских формирований вместе со второй супругой оказался в Чехословакии. Находясь там, состоял в белогвардейском эмигрантском офицерском обществе. Учился в Пражском университете. В Чехословакии родились и его дети. В общем, Дмитрий считался в родне символом успеха и самым интеллигентным из Городников.

Вернувшись на родину, семья какое-то время жила в съемном жилье, а потом обзавелись собственным частным домом, который находился между современными улицами Халтурина и Кирова в Бресте. Он был известным в городе коллекционером – обладал большими коллекциями монет и марок. Любил фотографировать. О былом участии Дмитрия Емельяновича в белом движении и членстве в обществе пражских белоэмигрантов советские органы, к счастью, не узнали.

Когда умер Емельян Городник, его сыну Алексею было десять лет. Он учился в польской общеобразовательной начальной школе в Каменице-Жировецкой. Поскольку у него в паспорте было записано, что он рожден в Советской России (хотя это была Восточная Белоруссия), когда подошло время, юношу не взяли служить в польскую армию. А вот после присоединения Западной Белоруссии к БССР он был призван в 1940 году в ряды Красной Армии. Его направили в Ленинград и определили в войска противовоздушной обороны. Именно там он и встретил войну. В составе батареи ПВО, будучи командиром зенитного орудия, старший сержант Алексей Городник защищал город. Войска Ленинградского фронта, прикрывавшие подступы к городу, вели боевые действия в крайне тяжелых условиях блокады. В зимний период 1941 — 1942 гг., когда вода на Ладожском озере замерзла, было налажено сообщение с Большой землей, посредством которого в город завозили продовольствие и все необходимое, а также эвакуировали население. Артиллерийский полк, в котором служил Алексей Городник, охранял «дорогу жизни» на Ладожском озере от авианалетов. Во время войны партизаны неожиданно передали маме Алексея Городника весточку о нем. Они принесли ей доставленную из-за линии фронта газету «За Родину», в которой рассказывалось о ее сыне, зенитным орудием которого в одном из боев над Ладогой было сбито 3 немецких бомбардировщика.

Как и многие из тех, кто воевал, Алексей Емельянович был скуп на воспоминания о войне. Но даже из тех урывочных рассказов, которые доводилось слышать его родным и друзьям, становилось понятно, что на его долю выпали очень тяжелые испытания. Воевать приходилось в условиях жуткого холода. Первая блокадная зима была настолько лютой, что и старожилы не помнили подобного: порой столбик термометра опускался до -40 градусов. Бойцы постоянно недосыпали и голодали. Алексей Емельянович, видевший собственными глазами все ужасы блокадного Ленинграда, вспоминал, что когда машины с блокадными детьми по ледовой трассе Ладожского озера добирались к месту назначения, то в них  оказывалось примерно 10 живых и 20 замерзших детей. Мертвых в условиях сильных морозов закапывать не могли, их оставляли прямо в поле. Покрываясь снегом, они превращались в холмики. Ими было усеяно все поле…

Младший брат Алексея Емельяновича, Иван Городник, будучи связанным с партизанами, по их заданию оставался на Романовских хуторах. Во время войны это поселение, окруженное лесами, состояло из тридцати двух хуторов. Для охраны участка железной дороги Брест — Малорита от партизан здесь разместили одну из кавалерийских частей, состоявшую из словаков. Они расположились на хуторе Городников: офицер ночевал в доме, а солдаты – в большой клуне на сене. Их лошади стояли в сарае. Словаки хорошо относились к местным жителям, да и вообще выказывали антигитлеровские настроения. Говорили о том, что их насильно заставили воевать, и что они уйдут в Словакию и будут сражаться против Гитлера. Их офицер ездил на красивой белой лошади. И дочь Кристины Семеновны Мария Городник как-то стала насмехаться над ним: немцы-то на машинах ездят, а вас вот на лошадей посадили. На что он ей ответил: «Я где угодно на лошади проеду, а немец на машине – не везде». Иван Городник заключил со словаками сделку о том, что взамен на оружие партизаны на их участке не будут устраивать диверсии. И средь белого дня он возил на повозке прикрытое сеном оружие, которое давали словаки, в направлении Заболотских хуторов. Там дислоцировались партизаны. На этих партизанских хуторах, бывало, даже собирали население окольных деревень, чтобы информировать о положении дел на советско-германском фронте. Пребывание словаков на Романовских хуторах закончилось тем, что однажды немцы приехали на машинах, разоружили их и куда-то увезли. Местные жители, надо сказать честно, горевали по ним.

На непродолжительное время словаков сменили итальянцы, ездившие на велосипедах. Они разместились в домах, расположенных вдоль шоссейной и железной дорог. Держались кучей, боясь партизан. Им на смену для охраны железной дороги вскоре прибыли мадьяры. Те окопались основательно: построили около железнодорожного полотна укрепление – деревянную казарму, обнесенную валом, в которой и находились постоянно. Они тоже не очень-то хотели воевать. Ришард Циш рассказал, что зимними вечерами мадьяры, порой, приходили к ним в дом. Садились на кухне, где топилась печь. Ужинали. Они неплохо говорили по-польски. Выяснилось, что фамилия Циш мадьярского происхождения: видимо, предки хозяина хутора Алексея Циша когда-то перебрались на службу к польскому королю. Алексей Петрович был очень сильным человеком. И мадьяры просили его развлечь их, демонстрируя свою силу. Восторгались, когда хозяин на их глазах руками ломал изношенную конскую подкову. Когда же осенью 1943 года они уходили, их офицер решил подарить Алексею Цишу жеребенка, недавно родившегося у их кобылицы. «Куда мы его потянем в дорогу, а вы его вырастите, и будет вам лошадь», – сказал он. Венгерская конница всегда считалась лучшей в Европе, лошади у них были очень хорошими. Поэтому оставленный жеребенок, превратившийся в красивого кавалерийского жеребца, был очень ценным приобретением для крестьянского хозяйства.

Зимой 1943 года Романовские хутора неожиданно были окружены немцами и мадьярами. Всем жителям было велено выходить из домов, ничего с собой не брать, дома не запирать. Их стали сгонять в несколько домов, в том числе и в дом Кристины Городник. Немецкий офицер объявил о том, что идет облава, и если партизаны убьют хотя бы одного солдата, то все будут сожжены живьем. Люди стали плакать и молиться. Дом Городников охраняли, под его окном поставили пулемет. И вдруг посреди ночи Иван Городник, выбив окно ногой, выскакивает на улицу. Перевернув пулемет, бросается бежать. Охранники от неожиданности пришли в замешательство, а когда опомнились и начали стрелять из пулемета, беглец успел отбежать по полю в направлении леса метров на триста. Сидевших в заключении заложников, в конце концов, отпустили. Кристина Семеновна и ее дочь Мария, выйдя из дома, увидели темневший вдали, на заснеженном поле силуэт. Решили, что это лежит убитый Иван. Рвались бежать к нему, но люди их не пустили, ведь могли застрелить. Но как только гитлеровцы уехали, тут же бросились на поле. И какова же была их радость, когда они обнаружили там брошенный Иваном во время бегства кожух! Он добрался к партизанам и предупредил их. Они не вступили в бой. Так жители Романовских хуторов остались живы.

Летом 1944 года, незадолго до освобождения Красной Армией, в районе Романовских хуторов задержались отступавшие гитлеровские части. В доме одной из дочерей Кристины Городник, Софьи Циш, устроился на ночлег немецкий офицер, а солдаты – в клуне. Офицер неплохо говорил по-русски и вел себя достаточно дружелюбно по отношению к хозяевам. Он очень любил слушать песню «Катюша», и просил хозяйку: «Собери женщин, пусть мне споют». Исполнительниц одаривал шоколадом. Беседуя с хозяином, уговаривал уезжать с ними в Польшу: «Скоро придут красные, загонят вас в колхоз, заберут у вас корову, лошадь и заставят бесплатно работать».

На хуторе Кристины Городник тоже квартировали немцы. Офицер-танкист, постоялец Кристины Семеновны, был большой аккуратист. Каждое утро под яблоней ставил зеркало и тщательно приводил себя в порядок. Ходил в белой рубахе при черном галстуке, на его одежде – не увидишь ни одной складочки. И вот однажды – такой случай. Во дворе росла яблоня. Сын Марии Емельяновны, Славик, намереваясь нарвать зеленых яблок, залез на это дерево. В тот самый момент его увидел вышедший из дома немецкий офицер. Он подозвал мальчика: «Хлопчик, ком, ком». Тот слез с дерева, подошел. Немец схватил его за ухо и стал выкручивать, да так, что мальчишка согнулся до земли, крича от боли. В этот момент из дома вышла сестра мальчика – Клава. У нее в руках был чайник с водой. Не долго думая, она кинулась на помощь брату: замахнулась и ударила немца чайником. Тот побагровел от злобы. Ничего не говоря, бросился к танку. А сестра с братом в это время –  прятаться к полю с рожью. Схватив автомат, немец дал очередь им вдогонку. Из дома выскочили Кристина Семеновна с дочерью Марией. Показав на черное пятно на своих брюках, оставленное выпачканным сажей чайником, он сказал: «Если останутся следы, я вас расстреляю». Мыла во время войны не было. Женщины быстро приготовили кипяток с пеплом, смягчив этот раствор настоем березовых веников. Замочили, а потом долго отстирывали те брюки. А после, отутюжив, понесли немецкому офицеру. Тот осмотрел свои брюки и, не обнаружив пятна, спрашивает: «Где мылье взяли?» Кристина Семеновна ответила, что они стирали не мылом. Немец велел показать ему, как они это сделали. А когда посмотрел, все чмокал, удивлялся и говорил: «Гут, хороший хозяйка».

Ивана Городника забрали на фронт в 1944 году. Домой с вой-
ны он уже не вернулся. Погиб после капитуляции Германии в районе местечка, расположенного на севере Польши, недалеко от германо-польской границы. Об этом родным рассказал сослуживец – житель Романовских хуторов. Они конвоировали колонну немецких пленных на восток. Когда шли мимо стоящего у дороги дома, им навстречу выбежал поляк и сообщил, что в его доме засели немцы – офицер и солдаты. Иван выругался: мол, война закончилась, а эти все не угомонятся. Вызвался сам: «Я пойду его возьму». Сослуживцы отговаривали, но он был человек отчаянный. Пошел. А как только открыл дверь, офицер встретил его автоматной очередью… Перепуганные немецкие солдаты сразу же вышли сдаваться, а офицера в доме забросали гранатами. Сослуживцы первоначально похоронили Ивана Городника у дороги, однако позже он был перезахоронен на местном кладбище в общей могиле как безымянный солдат. Сбылось, как в песне, которую он так любил:

Ох, умру я, умру я,

похоронят меня.

И никто не узнает,

где могилка моя.

На могилку мою,

знать, никто не придет,

только ранней весной

соловей пропоет…

Долгих шесть лет не виделся Алексей Городник со своими родными. Мама всю войну прятала в печке фотографию, на которой он был запечатлен в форме красноармейца, и украдкой глядела на нее. Пройдя войну, как говорится, от звонка до звонка, Алексей Городник демобилизовался из армии и вернулся на Романовские хутора в 1946 году. Свидетельством военного прошлого остался орден Отечественной войны. Его, как и другие свои награды — два ордена «Знак Почета» и множество юбилейных медалей, он надевал по случаю Дня Победы в послевоенные годы.

Мужчин на Романовских хуторах было очень мало. И на них легло много работы – надо было пахать, сеять, строить. Но впереди была мирная жизнь, поэтому люди с надеждой смотрели в будущее. Вскоре после возвращения домой Алексей Городник обзавелся семьей. Свою избранницу он встретил в местном магазинчике. Под него была отведена половина обычного дома с соломенной крышей, в то время, как в другой – жили люди. Заведующая магазином Мария Григорьевна Маковецкая и стала женой Алексея Емельяновича.

Уже в первые послевоенные годы в районе началась коллективизация, в ходе которой единоличные крестьянские хозяйства объединяли в колхозы. Инициатором их создания выступали районные власти, а помощниками на местах стали местные активисты-коммунисты, твердо верившие в советскую власть. В первое время колхозы (сельскохозяйственные артели) создавались в каждой деревне. В 1949 году был образован колхоз имени Чкалова и на Романовских хуторах. Это был один из первых колхозов на территории Каменец-Жировецкого сельсовета. Со временем шел процесс укрупнения хозяйств: мелкие колхозы соседних деревень объединялись в более крупные хозяйства. Укрупнился и колхоз имени Чкалова. В 1950 году отдельными колхозными подразделениями в него входили бригады Романовских хуторов, Заслучно, Вульки-Подгородской, Каменицы-Жировецкой, хуторов Зимники, Каменицы-Бискупской. Должность председателя этого колхоза, как фронтовику и члену партии, была доверена Алексею Емельяновичу Городнику.

На долю первого руководителя Алексея Городника выпала тяжелая и незавидная участь – организовать первоначальный коллектив и материальную базу колхоза фактически на пустом месте, с нуля. Создавать это приходилось, преодолевая сильное неприятие людей. Представьте, для того, чтобы появился колхоз, необходимо было обобществить лошадей, у кого они были, крупный рогатый скот, подводы, упряжь, инвентарь (например, плуг) и сельскохозяйственные механизмы (веялку, молотилку) у тех, кто их имел. Сараи оставляли в личном подсобном хозяйстве крестьян, а вот крестьянские клуни обобществлялись – их планировалось разобрать на стройматериалы, из которых соорудить колхозные конюшню и амбар. Кроме того, людям надо было отдать в колхоз определенное количество зерна для посева и фуража для лошадей. Это все надо было оторвать, как говорится, от своего рта. Убедить крестьян отдать нажитое тяжелым трудом, да еще в условиях полуголодного существования, отказаться от частной собственности и проникнуться идеологией коллективизма было неимоверно трудно. По сути, люди поставлены были перед необходимостью принятия новой, непривычной для западнобелорусского крестьянина идеологии. А такие перемены легко не происходят. Это надо было перебороть, переломать.
Организаторам колхоза приходилось убеждать и уговаривать людей. Они ходили по дворам и собирали их в школе, чтобы рассказывать о преимуществах колхозов. Но народ относился с недоверием. Эдуард Михайлович Зимовец, участвовавший в создании колхоза имени Чкалова, рассказывает: «Приходилось обобществлять несколько раз. Было так: сегодня сведем лошадей, а завтра – люди приходят и разбирают их обратно. И так было несколько раз. Пока люди не привыкли. И потом, когда выходили работать на колхозное поле, каждый непременно требовал дать ему для работы именно «его» лошадь, а не чужую. Долго люди не могли отказаться от своей частной собственности. Эта борьба двух идеологий проявляла себя несколько лет».

Алексей Городник говорил потом, что фактически прошел две войны: одну – воюя на фронте, а другую – в годы создания колхоза. У советской власти в первые послевоенные годы еще оставалось немало непримиримых врагов, убивавших советских активистов. Неоднократно предпринимались попытки устроить расправу и с председателем колхоза имени Чкалова. Однажды, будучи очень уставшим, Алексей Городник ехал верхом на коне. Его сморило, и он задремал. Проснулся оттого, что конь остановился. Подняв голову, увидел прямо перед собой туго натянутую от дерева до дерева на уровне горла проволоку. Если бы скакал на коне на большой скорости, то мог бы остаться и без головы. Неоднократно приходилось получать в свой адрес и письма с угрозами скорой расправы. Поэтому в райкоме партии Алексею Городнику выдали наган с патронами. Проинструктировали: во время колхозных собраний, которые, как правило, проводились по вечерам, спиной к окну не стоять. Для охраны семьи приставили оперуполномоченного. Тот ночью охранял, а днем отсыпался у них в доме. Так продержались до того времени, пока антисоветские вооруженные группировки не были ликвидированы.

Первоначально из 32 дворов в колхоз вступили 26 (20 трудоспособных мужчин и 40 женщин), объединили 180 га земли. Советская власть возможность выбора фактически не оставляла, а к упорствующим находила «особый подход». Кристина Городник когда-то выделила своей дочери Софье и ее мужу Алексею Цишу небольшой надел земли – 0,74 га леса. После раскорчевки эта земля служила источником существования семьи. За нее держались: хоть на ней и нельзя было разбогатеть, но и с голода она не давала помереть. Алексей Циш не желал вступать в колхоз. Он продал своего кавалерийского коня, а за вырученные деньги купил себе мотоцикл. Устроился работать – строить дома. Но однажды ночью приехал «воронок» и его увезли. Обвинили в агитации против коллективизации. Государственный обвинитель потребовал дать ему 10 лет заключения и раскулачить. Но судья, указав на беременную жену подсудимого и двоих его детей, сказала: «А детей кто будет воспитывать? И какой же он кулак, если у него всего 74 сотки земли? Он обрабатывает эту землю своим трудом, не используя наемной силы». В итоге Алексею Цишу дали 2 года, которые он провел в лагере в Волковыске.
Сегодня уже трудно представить, с какими трудностями приходилось сталкиваться в первые годы колхозного строительства. Время было тяжелое. Строительной бригадой были возведены первые колхозные сооружения – конюшня и амбар для хранения колхозного зерна, коровник и свинарник. Все это строилось частично из разобранных обобществленных крестьянских клунь, а частично из нового дерева, выделяемого колхозу (какое-то количество леса за плату можно было спилить и вывезти). Вначале пилили на чужих пилорамах. А потом в колхозе появилась своя лесопилка, где лес пилили на доски и брусья. Там работала бригада пилорамщиков – человек восемь. Механической дойки не было, доили руками: в летний период – 3 раза в день. А выдоить 12 коров – это не просто тяжелый, а очень тяжелый труд. Там, где сегодня пашут, в те годы стояла вода по пояс. В таких заболоченных местах приходилось косить, а скошенную траву выносить на жердях на сухие места. Колхозное животноводство требовало обеспечения кормами. В них для домашнего хозяйства нуждались и колхозники: требовалось заготовить на зиму примерно 3 тонны сена на корову. Из-за нехватки кормов вопрос их заготовки становился камнем преткновения между руководством и крестьянами. На покупку горючего или скота колхозу приходилось брать займы в банке. Правда, периодически государство списывало долги хозяйства, помогая тем самым «встать на ноги».

За работу колхозникам начислялись трудодни. А в конце года из чистого дохода колхоза на эти трудодни — денежные средства. Выходило всего по 15 — 20 копеек за трудодень. После выполнения государственных поставок часть собранного урожая зерна шла на озимую посевную, на весенний сев и на корм. Остаток — за трудодни раздавался колхозникам в качестве зарплаты. Суммировав все трудодни, определяли количество зерна, причитающееся колхознику на один день. В итоге получалось всего-навсего где-то 150 граммов на трудодень. Вот так жили, а, скорее, выживали крестьяне. Покинуть колхоз, как известно, без разрешения было невозможно. И предприятиям категорически запрещалось принимать на работу сельских жителей без соответствующей справки.

С 1944 года на Романовских хуторах работала начальная школа. Она размещалась в обычном доме под соломенной крышей, в котором одна комната служила учебным классом, а вторая – жильем для семьи учителя. В классной комнате стояла кухонная плита, на которой учителя готовили себе еду. С 1947 и по 1957 годы учителем и заведующим здесь работал Эдуард Михайлович Зимовец. Школа была 2-комплектной, а это значит, что при такой системе учителю приходилось вести урок одновременно в двух классах – скажем, в 1-м и 3-м (всего здесь тогда работало два учителя). В послевоенные годы на Романовских хуторах не было ни радиоприемников, ни электричества – жили при керосиновых лампах. Функционировал только один телефон для экстренных случаев. К слову, Эдуард Михайлович был первым жителем Романовских хуторов, купившим радиоприемник на батареях. Но зато как минимум раз в месяц на Романовские хутора приезжала киноподвода. Кинотеатр устраивали в здании школы. Бензиновый электрогенератор, соединенный с киноаппаратурой, ставился, как правило, на улице. Киносеанс был платным, правда, те из местных жителей, кто предоставлял кинооператору ночлег, получали возможность смотреть кино бесплатно. На следующий день киноподвода переезжала в другую деревню.

Десять лет Алексей Емельянович Городник руководил колхозом. За эти годы хозяйство окрепло. «Для того времени первым председателем колхоза было сделано очень много, фактически это героизм», – считает Эдуард Зимовец. В районе Алексея Городника до сих пор знают и уважают как первого председателя колхоза имени Чкалова. В 1958 году на этой должности его сменил Эдуард Зимовец. Хозяйственникам пришлось столкнуться с новыми трудностями. В колхозе не было собственной сельскохозяйственной техники. Ее предоставляла машинно-тракторная станция. А колхоз должен был за аренду тракторов рассчитываться зерном по установленным государством нормам: за вспашку определенного количества земли требовалось отдать определенное количество зерна. К слову, эти нормы были таковы, что на оплату тракторов уходила немалая доля урожая. В хозяйстве был только один-единственный полуторатонный грузовик («полуторка»). Его покупка в 1955 году стала настоящим праздником для сельчан. Еще одним автотранспортным средством – мотоциклом – колхоз премировало Министерство сельского хозяйства СССР за хорошие показатели. Приехавший однажды корреспондент запечатлел на фотографии четырехлетнего сына Алексея Городника – Павла – рядом с этим мотоциклом. В 1958 году МТС были расформированы, а сельхозтехника была отдана колхозам. Но надо сказать, что это не вызвало радости. Если раньше обслуживание и ремонт техники осуществляли МТС, то теперь об этом нужно было думать руководству хозяйства. В то же время плановых поставок запчастей и горюче-смазочных материалов под эту технику предусмотрено не было. Колхозы сами должны были все доставать, что в то время было непростой задачей.

В то же время появилось еще одно нововведение, ставшее головной болью для руководителей хозяйств, – кукуруза, которую начали внедрять по распоряжению Никиты Хрущева. Сегодня мы, конечно, радуемся, что есть эта культура, ведь она, как никакая другая, обеспечивает кормами животноводческую отрасль. Но дело-то в том, что на первых порах из-за того, что химпрополка еще не практиковалась, кукуруза, как и лен, требовала ручной прополки. Можете представить, что это такое?
В 1959 году произошла реорганизация: колхозы имени Чкалова и Жданова были расформированы и включены в состав совхоза «Брестский», который возглавил Юрий Андреевич Баглаев. Создание совхоза означало, что все колхозное имущество из коллективной собственности перешло в государственную. Романовские хутора стали считаться одним из отделений совхоза. Эта реорганизация пошла на пользу, поскольку пошло государственное финансирование, давшее толчок развитию хозяйства. В 1963 году из нескольких отделений был создан совхоз «Мухавец». В Романовских хуторах, а после в появившемся на их месте поселке Мухавец, размещалась центральная усадьба этого хозяйства. Алексей Городник долгое время работал управляющим отделением. А с 1969 по 1978 годы он, будучи бригадиром овощеводческой бригады, заведовал совхозным тепличным хозяйством. В его подчинении работало до 20 человек. В создании тепличного хозяйства Алексей Городник вновь стал первопроходцем. В те времена свежий огурец в феврале — марте был в диковинку, купить было невозможно. А мухавецкое тепличное хозяйство к 23 февраля и 8 Марта уже поставляло в торговые организации ранние огурцы, зеленый лук, редис и цветы. От реализации тепличной продукции совхоз получал немалую прибыль. Благо, электроэнергия тогда стоила очень дешево: 1 киловатт-час электроэнергии в ночное время стоил 1 коп., а в дневное время – 4 коп. (теплицы под стеклом отапливались от стационарной электрокотельни, а пленочные теплицы – теплогенераторами). В 1978 году Алексей Емельянович ушел на пенсию.

Став секретарем парткома совхоза, который в то время носил имя Т.Я. Киселева, Николай Павлюкович начал свою работу с изучения истории совхоза и знакомства с людьми, которые много лет своей жизни отдали хозяйству. Пришел он и в дом Городников. Знакомство, несмотря на разницу в возрасте, переросло в крепкую дружбу. «Эти люди всегда удивляли меня своей хлебосольностью, – рассказывает Николай Иванович. – Они никогда не выпускали из дома, не угостив. Алексей Емельянович делал великолепные домашние вина – виноградное и смородиновое. И всегда, предлагая угоститься, приговаривал: «Ты такого вина еще не пробовал». Он делился со мной и опытом ведения подсобного хозяйства. Праздники мы проводили вместе, семьями. Хорошие, очень надежные и преданные люди. Алексей Емельянович был крепким и работящим человеком. В 90 лет запросто деревья корчевал на своем участке». По признанию самого Алексея Городника, до девяноста лет он чувствовал себя хорошо. А в 2009 году, в возрасте 91 года, его не стало. Ушел через полтора года после жены. Супруге, Марии Григорьевне, было отмеряно 85 лет жизни.

Центром притяжения всей семьи долгое время была бабушка Кристина Семеновна Городник. Она заботливо воспитывала внуков. Учила их читать на старославянском. Знала очень много песен. В 90-летнем возрасте наизусть без запинки от начала до конца рассказывала стихотворение К. Рылеева «Иван Сусанин». Это благодаря ее воспитанию дети и внуки говорили на чистом русском языке. Она была хранительницей семейного предания, и от нее внуки услышали много занимательных историй. Одна из них – о том, как во времена, когда Кристина Нагаева, будучи еще совсем юной барышней, видела российского царя. Как членам семьи жандармского офицера, обеспечивавшего надзор за безопасностью, ей и ее матери было поручено приготовить постель для ночлега проезжавшего царя. Конечно, девушка и ее мать очень старались: постельное белье было самым тщательным образом накрахмалено и отутюжено. На следующий день царский камердинер стал вдруг интересоваться: кто готовил царю постель? Велено было позвать работниц. Те были очень испуганы, подумав, что сделали что-то не так, как положено. Побелев, они не могли сдвинуться с места. Но, собравшись с силами, вынуждены были идти. К ним вышел сам царь. Подошел поближе и спрашивает: «Вы стелили?». Получив утвердительный ответ, сказал: «Большое спасибо. Мне во дворце в Петербурге так не спалось, как у вас».

Погладил девушку по голове и дал обеим по 5 золотых рублей. По тем временам это были немалые деньги. В доме Кристины Семеновны на праздники собирались все родственники со своими семьями: женами, мужьями и детьми. У каждого из них была своя интересная история. В семейном кругу всегда было о чем и о ком вспомнить и поговорить. Бабушка Кристина Семеновна умерла в 1972 году, не дожив до своего 100-летия буквально несколько месяцев.

Сын Алексея Емельяновича и Марии Григорьевны Городников, Павел, родился в дедовом доме на Романовских хуторах. После окончания средней школы в Каменице-Жировецкой уехал в Ленинград. С первой попытки поступить учиться не удалось, но парень не стал возвращаться домой. Устроился работать на военный завод слесарем. Так в 17 лет он начал свою трудовую деятельность и самостоятельную жизнь, вдали от родительского дома. Во многом, видимо, именно эта вынужденная ранняя самостоятельность заставила юношу с ходу правильно расставить жизненные приоритеты.

За всю жизнь Павел Городник работал только в двух организациях. Перейдя на работу в трест «Лифтреммонтаж», он трудился здесь до ухода на заслуженный отдых. Эта организация впоследствии была реорганизована в государственное предприятие «Ремонтно-строительное управление №5», а затем акционерное предприятие – ОАО «Лифт РСУ-5». Здесь он прошел все ступени профессионального роста: электромеханик, бригадир, мастер, начальник участка, главный инженер и, наконец, генеральный директор. Как ему, приезжему, удалось достичь высот, которые давались далеко не каждому коренному жителю этого города? Сам Павел Алексеевич говорит, что ему «никто ковровую дорожку не расстилал». В Санкт-Петербурге родные поддержать его не могли. Боролся за жизнь и выживал самостоятельно. Авторитет и успех он заслуживал только хорошей работой и профессионализмом.

К слову, свою первую награду за трудовые успехи, медаль к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина, он получил, когда ему был 21 год. У его отца, Алексея Емельяновича, была такая же. «Могу твердо сказать о себе, что я не любитель, я – профессионал. И горжусь этим, – говорит Павел Городник. – Подходя к лифту,  уже знал, почему он остановился. Именно поэтому я и стал руководителем предприятия». Для него тот факт, что он проработал на одном месте почти всю свою жизнь, является предметом гордости. «На одном месте и камень мхом обрастает. Работая в одном месте, мы становимся профессионалами», – считает Павел Алексеевич.

В 1990 году ОАО «Лифт РСУ-5» возглавил Павел Городник. Это специализированное предприятие выполняло работы по реконструкции и монтажу лифтов в домах старой и новой застройки, установке наружных лифтовых шахт, а также по аварийному обслуживанию более 5 тысяч лифтов разных моделей и назначений – это больше, чем в то время было во всей Беларуси. Предприятие шло в ногу со временем, постоянно совершенствуя применяемые технологии. Специалистами предприятия была разработана и запатентована конструкция металлокаркасной приставной лифтовой шахты. Одним из наиболее значимых объектов, где предприятие выполняло монтажные работы, был Константиновский дворец в Санкт-Петербурге, в котором  проходят встречи глав государств и правительств.

ОАО «Лифт РСУ-5» считалось одним из лучших в лифтовой отрасли России и на просторах СНГ. Свидетельством тому являются высокие награды, которых неоднократно удостаивался коллектив предприятия. Дважды он становился обладателем одной из самых престижных российских профессиональных премий – строительного «Оскара». За высокие профессиональные достижения в 2003 году генеральный директор ОАО «Лифт РСУ-5» был награжден президентом Владимиром Путиным государственной наградой – медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» III степени, кроме того, получил почетный знак «Строительная слава» и ряд международных наград, в числе которых «Лавры славы» (Оксфорд). В связи с 50-летием Павла Городника лично поздравлял губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев, а в связи с 55-летием – губернатор Валентина Матвиенко.

Знакомство с Павлом Городником убедило в том, что он не соответствует стереотипному образу руководителя: в нем нет ничего от чиновничьей начальственности с характерной для нее печатью избранности на лице. Но это – подлинный лидер, привыкший добиваться задуманного, идти первому и, подобно локомотиву, тянуть за собой других, принимать удары на себя, сохранять силу воли и твердость в любых жизненных обстоятельствах. «Чтобы быть руководителем, надо, безусловно, иметь струнку, лидерские качества. Надо хотеть быть руководителем. И не ради того, чтобы упиваться начальствованием, а чтобы воплощать задуманное. И надо понимать, что руководителю приходится идти впереди и первому получать удары. Тот, кто боится ударов, кто не желает брать на себя ответственность, тот никогда не станет руководителем, он будет идти сзади. Руководителю необходимо обладать большой силой воли, чтобы не отступать и не сдаваться, преодолевая трудности и препятствия», – убежден Павел Алексеевич.

«У каждого из нас на свете есть места, что нам за далью лет все ближе, все дороже…» – так поется в песне. Духовная связь со своей малой родиной – это то, что впитывается с молоком матери и сохраняется на протяжении всей жизни человека. Поэтому всегда тянет вернуться на родину. Прожив большую часть жизни в Санкт-Петербурге, Павел Городник вернулся на родину. «Молодые склонны к перемене мест, поискам чего-то нового, к стремлению чего-то достигать. Это и меня в свое время подвигло на то, чтобы уехать из родного дома. Но даже птицы из теплых краев возвращаются домой. Вот и мне захотелось домой», – так объясняет Павел Алексеевич свое возвращение на родину через 40 лет. Только вот, по признанию моего собеседника, годы, проведенные в Петербурге, его изменили. И если в Санкт-Петербурге он ощущал себя «своим среди чужих», то здесь, на родине, он почувствовал себя  «чужим среди своих». Жизнь на родине фактически нужно было начинать сначала, а начало всему – собственный дом.

Будучи в Германии, видел, какие там делают красивые и добротные деревянные дома. Возникла мысль: «А ведь так жили наши предки, а мы почему-то влезли в кирпич и блоки. Обидно стало, что у нас нет такого жилья, хотя есть много дерева». На строительство такого же, как в Германии, дома не было нужных материалов. Поэтому решил создать небольшое деревообрабатывающее производство, чтобы и сам, и другие могли строить такое жилье. В 60 лет взялся за дело. Изучил немецкие технологии, вник в суть производства. Обратился в местные органы власти с просьбой о выделении земельного участка.

На въезде в деревню Збунин на территории Знаменского сельсовета предпринимателю предложили участок земли, на котором находился старый полуразваленный коровник. Площадка считалась непригодной для сельскохозяйственного использования, но подходила для производственного предприятия, поскольку была обеспечена необходимыми коммуникациями – энергоснабжением, водопроводом, рядом проходили шоссе и железная дорога. За счет инвестиций из собственных средств и кредитов банка за три года здесь были возведены производственные цеха (лесопиления, деревообработки, погонажных изделий, клееного бруса, сушильный комплекс, котельная и др.) и административный корпус ЧУП «Городник».  Предприятие было оснащено мощным и самым современным оборудованием от лучших мировых производителей, позволяющим работать по передовым технологиям западных стран и осуществлять полный производственный цикл, начиная от распиловки бревен и заканчивая упаковкой готовой продукции и ее доставкой клиенту. В автопарк приобретено несколько автопогрузчиков и автомобилей для перевозки лесоматериалов и доставки готовой продукции заказчикам. В общем, Павлу Городнику удалось создать современное и очень перспективное деревообрабатывающее производство, работающее на местном сырье (его поставщиками являются местные лесхозы) и выпускающее экспортную продукцию, отвечающую всем требованиям европейского потребителя.

Сегодня в районе нет других таких же предприятий, использующих подобные технологии. Здесь изготавливают клееный брус, доску пола, вагонку, плинтусы, погонажные изделия, пиломатериалы, предоставляются услуги по проектированию и строительству домов из клееного бруса. И это не предел. По словам учредителя, на той базе, которая уже сегодня создана, имеется значительный потенциал для дальнейшего развития. «Предприятие может работать в два раза эффективнее, а значит, может быть в два раза больше рабочих мест и выпускаемой продукции, которая служит людям», – говорит он. Производство клееных деревянных конструкций осуществляется на автоматизированной линии словенско-австрийской фирмы Ledinek. Клееный брус сегодня — это один из самых распространенных экологичных и дешевых строительных материалов в Европе. Дома из него возводятся быстро, почти не дают усадку, не растрескиваются и сохраняют точность своих геометрических параметров, чего нельзя сказать о массивной древесине. В деревянных домах, согласитесь, и дышится, и спится по-другому. В Европе такой материал пользуется спросом, поэтому 90% выпускаемой продукции уходит на экспорт. Актуальны и многослойные деревянные панели, из которых в течение нескольких недель можно собрать готовый дом. У владельца предприятия есть и еще одна задумка – сделать производство полностью безотходным – путем изготовления из опилок и древесной щепы топливных пеллет.

Чтобы инвестору получить отдачу и вернуть затраченные вложения, предстоит еще много и много работать. Но уже сегодня есть польза для региона – производство создало 52 рабочих места, что в нынешнее время очень актуально. Тем жителям деревни Збунин, которые нашли работу на предприятии, теперь нет необходимости уезжать с насиженных мест. Есть и работники, приезжающие сюда из города.

Поделился с нами своими соображениями и председатель Знаменского сельисполкома Сергей Головенко: «Это великое дело, что в чистом поле был построен такой завод. Приятно, что такое уникальное производство появилось на территории нашего сельсовета. Пока у нас это единственное предприятие, где благодаря современному оборудованию выпускают клееный брус 12-метровой длины! Павлом Городником в свое детище были инвестированы большие личные средства. Созданы рабочие места. Несмотря на то, что предприятие, можно сказать, только становится на ноги, производство энергоемкое и надо платить зарплату работникам, он, исходя из возможностей, не отказывается помочь и нашему сельскому Совету. Скажем, мы выписывали здесь деревянный штакетник для заборов одиноким людям, проживающим в агрогородках Медно и Страдечь. По решению руководителя штакетник был реализован по цене ниже себестоимости, а его доставка обеспечена предприятием. Обрезки от распилки дерева транспортом предприятия бесплатно развозились малоимущим людям, пользующимся печным отоплением. Так что уже есть хороший задел для дальнейшего сотрудничества между ЧУП «Городник» и нашим сельсоветом».

Надо ли говорить, что создать высокотехнологичное предприятие на пустом месте – это архисложная задача. Остается только отдать должное уникальным деловым качествам Павла Городника: прагматизму, целеустремленности, работоспособности и решительности. Ежедневно ему приходится решать большое количество производственных вопросов. И так без отдыха уже многие годы.  «Это неимоверно тяжелый, просто адский труд: делать, толкать, ломать, преодолевать. Работа требует от меня полной отдачи, все проходит через душу, нервы, эмоции. Я ведь не только деньги сюда вложил, но еще и душу. Но я каждый день начинаю с получасовой пробежки, а затем выливаю на себя два ведра холодной воды и говорю: «Все равно сделаю, не сломаете». И заставляю себя идти дальше», – признается Павел Алексеевич. А по-другому нельзя: чтобы предприятие работало, нужно, как говорится, вкалывать, вкалывать и вкалывать. «На работу приходят не для того, чтобы время отбыть и за это что-то получить, а для того, чтобы работать и получать за это вознаграждение. Быть профессионалом – это честь и гордость. Быть плохим работником – это позор и стыд. Если я подхожу к станку, это значит, что лучше меня никто эту работу не сделает. Я заставлю станок работать так, как он должен работать. Хороших работников я люблю, как родных людей», – говорит он. Такой подход к делу во многом объясняет, почему ЧУП «Городник» являет собой образец успешно развивающегося производства.

Как это обычно бывает, завистников у таких людей находится немало. «Но тот, кто завидует, имея в своих руках немалые деньги, скорее всего, промотал бы их, а не вложил бы в производство и не вкалывал бы так, как я – по 12 часов в сутки», – верно замечает Павел Городник. А ведь, действительно, имея средства, вместо того, чтобы так работать, можно было бы предаться беззаботной жизни. Так что же все-таки подвигло этого человека отказаться от нее?

 «Я построил предприятие, и этим оставил свой след на земле. Но сделал это не для себя. Я с собой все это в мир иной не заберу. Просто по-другому я не мог, я не мог сидеть без дела. Многим это непонятно. А зачем, скажите, Александру Македонскому нужно было идти в Индию или Франциску Скорине печатать книги? Да потому, что в том, что человек делает, он ищет себя.  Так же и я. В том, что я делаю, я ищу себя», – говорит собеседник.

В следующем году Павел Городник планирует осуществить свою мечту – построить дом на той земле, где родился. Дело, которое он претворяет  на своей малой родине по пути к заветной мечте, созидательно, ведь оно делает эти места богаче, краше и лучше. На Брестчину, чтобы помогать отцу в семейном бизнесе, приехал и сын Павла Алексеевича – Павел. Несмотря на заманчивые перспективы в Китае, он сделал этот непростой для себя выбор. А это значит, что древо Городников на земле Прибужья будет расти и крепнуть, являя пример того, как можно работать и приносить пользу тому месту, откуда начались твой род и твоя жизнь.

Наталья ДЯДИЧКИНА

Редакция выражает благодарность за предоставленные из семейных архивов фотографии Павлу Городнику и Вадиму Сафонову

 

comments powered by HyperComments
Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!