ГАЛАЧЁВО: Там, в низовьях Западного Буга… | Заря над Бугом
ГАЛАЧЁВО: Там,  в низовьях Западного Буга…

ГАЛАЧЁВО: Там, в низовьях Западного Буга…

Деревня Галачёво находится у самой границы с Польшей, в 28 км к северо-западу от Бреста и входит в состав Мотыкальского сельсовета.

В начале XX века относилась к Волчинской волости Брестского уезда Гродненской губернии. После Рижского мирного договора 1921 года — в составе гмины Волчины Брестского повята Полесского воеводства Польши, в то время насчитывалось 19 дворов, неподалеку находился фольварк.

С 1939 года — в составе БССР. После этого некоторое время делилась на деревни Галачёво-1 и Галачёво-2. Такую информацию можно найти о ней в интернете.

Никто из местных уже и не помнит, откуда пошло это название. Сегодня нам остается только строить догадки на этот счет. Составная часть слова «гала», как известно, обозначает такие характеристики зрелища, как сверх, яркий, праздничный. А с турецкого это слово переводится как башня. Гала также — это часть ободного станка, толстая колода для сгибания дуг и ободьев. Встречается у нас и фамилия Галачёв, если верить интернету, начало она берет в Дудутках. В распоряжениях города Друцк (1857), например, значится фонарщик Бронислав Галачёв. Не исключено, что название деревни происходит и от фамилии. 

Родом из Добронежа

Местные люди помнят по рассказам своих родителей, дедушек и бабушек, как переселялись в Галачёво, когда устанавливали границу с Польшей, жители деревни Добронеж, стоявшей неподалеку, на самом берегу Буга. Родители Валентины Степановны Скобук были родом из этой деревни. Кто-то из добронежцев обосновался в Вельямовичах, кто-то  — в Лыщицах, а семьи ее отца и матери решили укорениться в Галачёво. По воспоминаниям ее мамы — Марии Андреевны Куровой, в Добронеже жили очень хорошие, спокойные и дружные люди. Как только начиналась весна, все шли на Буг, женщины стирали белье, мужчины поили скот из реки. «А папа рассказывал, что в Добронеже родился сам Казимир Лыщинский. Об этом, кстати, доводилось слышать мне не раз от многих людей», — говорит Валентина Степановна.

Ее отец, Степан Игнатьевич Куров, — инвалид Великой Отечественной войны, был тяжело ранен под Варшавой. После войны служил в Германии, домой вернулся в 1950 году. Тогда же познакомился со своей будущей женой. Через год пара поженилась, а еще через год у них родилась дочь Валентина.

«Папа умер в декабре 2004-го», — говорит женщина. В ее памяти еще живы воспоминания, как на День Победы под старой липой, что растет во дворе с незапамятных времен, папа накрывал стол, за которым собирались все, кто вернулся живым с той войны. Валентина Степановна насчитала десять односельчан. Сегодня, к сожалению, уже нет никого из них…

Сама Валентина Скобук, как и многие галачёвцы, выйдя на пенсию, вернулась в родительский дом.

Окончив школу, она рано вышла замуж за парня из соседней деревни. Одна за другой родились две дочери. Со временем молодая семья уехала жить в город. Получив специальное образование, Валентина Степановна работала в Брестских тепловых сетях РУП «Брестэнерго», оттуда и ушла на заслуженный отдых, оставив шумный город и уехав в деревню. «Здесь тихо, спокойно, особенно хорошо летом», — говорит она.

К сожалению, опустел без мамы родительский дом, Мария Андреевна ушла из жизни в прошлом году, ей был 91 год. Сколько же она всего знала и умела! Что-то Валентина Степановна успела у нее перенять. Например, как делать сальтисон по старинному рецепту, замешивать хлеб на закваске без дрожжей, печь пышные пироги. Мама была очень хорошей хозяйкой и рукодельницей – умела ткать и вязать. Остался ее станок и разные другие предметы крестьянского быта.

«Раньше мы сами выращивали лен, — рассказывает женщина. – Недалеко от нашей деревни в лесу стояли погребки, где раскладывали его, сушили, потом мяли, трепали, чесали и пряли из него пряжу. Меня мама тоже научила прясть. Вот только жаль, что в свое время мало ей задавала вопросов. К сожалению, это понимание приходит с некоторым опозданием…»

«Ах, судьба моя, скажи,

почему…»

Мария Петровна Дмитрук по праву является одним из старожилов деревни, сегодня ей 87 лет. Коренным галачёвцем был ее отец 1885 года рождения. Мама вышла замуж сюда из Костычей. По ее рассказам, отец воевал в Первую мировую, был там ранен. Всю его семью эвакуировали в Украину. Во второй раз пришлось срываться с насиженных мест весной 1939 года, когда устанавливали границу с Польшей.

Детство бабы Мани, как все ее тут называют, пришлось на трудные военные и послевоенные годы. Война застигла ее в Чернавчицах, куда вывезли всю ее семью. «Помню, я пасла коров, и увидела, как по дороге едут мотоциклисты — это были немцы. Как горели дома по улице Брестской. Мы пытались остановить машину с нашими солдатами, которая неслась навстречу им. Только минула костел, немцы как саданули по ней… От взрыва загорелся один дом, от него – другой, третий и пошла вся улица полыхать. Побежали за врачом, помню, его фамилия была Сорочинский. Я помогала ему перевязывать раненых. Одному солдату оторвало ногу, он очень просил пить. Пока я бегала к колодцу за водой, бедняга скончался.

Помню, как шли по дороге немецкие танки и машины. Однажды я увидела, как немцы расстреляли мужчину и сильно испугалась. Ночью надо было ложиться спать, а я под койку прячусь. Справиться с испугом только бабка-шептунья помогла.

В Галачёво наша семья вернулась, когда немцы уже прошлись здесь. Там, где стоял наш дом, упало шесть снарядов. И дом, и погреб мурованный, и сарай – все было разбито. Перед войной мы собирались строить новый дом — сделали сруб, но не успели.

Помню и когда немец отступал, как прятали лошадей и коров в кустах возле Буга.

У меня было два брата. Одного забрали на фронт, где он был тяжело ранен, в итоге рано умер. Другого, 1928 года рождения, немцы хотели угнать на работы в Пинск. Но отец не дал — поехал вместо него, хотя сам был больной астмой. А когда фашистов выбили из Пинска, пешком пришел домой.

После войны каждый работал на своей земле. А в 1949 году людей начали записывать в колхоз. Тридцать пять лет я отработала в колхозе имени Гастелло. Была полеводом, дояркой, свинаркой, пасла телят — словом, была везде, куда пошлют. Потом назначили меня бригадиром, проработала десять лет и семь лет завфермой. А после ушла на пенсию. За работу нигде меня не ругали, я любила трудиться».

Всего пришлось хлебнуть в жизни Марии Петровне. Пока с мужем не построили свой домик, жила со свекром, который любил выпить.

После войны всех посылали на заготовку леса в Малориту и дальше. Кому 60, кому 70 кубов леса надо было вывезти. Отец Маши был болен и вместо него собирались послать ее, восемнадцатилетнюю девушку. В то время она дружила со своим будущим мужем, он тоже был на заготовках. Приехал как-то и говорит: «Не поедешь в лес, пойдем распишемся». Это освобождало девушку от тяжелой повинности.

Они поженились в 1950 году. Троих детей родила и вырастила Мария Петровна без всяких декретов, не было их тогда. Где-то помогала старенькая мама. «Вот такая жизнь была тяжелая, — вздыхает женщина, — надо было зарабатывать трудодни. Но несмотря на все трудности, настроение было у людей, на работу шли с песнями. А теперь — старость, пенсию, вроде, заработала неплохую, а она не нужна уже. Дети давно выросли. Вот случилась беда – сына похоронила на 52-м году, дочку – в январе, месяц не дожила до шестидесяти. Муж умер еще в 1992 году. Осталась одна дочь и та больная. Такое надо еще пережить…»

 

А я люблю свои

места родные…

Наверное, чем мы становимся старше, тем сильнее нас тянет в прошлое. И действительно, где бы мы не были и как бы хорошо нам не было, нас всегда тянет в родные места, где прошли наши детство и юность, где жили наши предки, где было хорошо и что приносило истинную радость и счастье.

Сергея Мельникова тоже, нет-нет, да и покличет родная сторонка. Каждый год он устремляется сюда вместе с женой и дочкой. Никакие курорты не могут им заменить нескольких недель пребывания в Галачёво, откуда берут начало корни Сергея. В этом доме, построенном в 60-х годах прошлого века, что стоит на краю деревни, он родился и вырос. Вместе с братьями бегал в галачёвскую начальную школу. В 60-70-е годы здесь было много молодежи, в каждой семье, как минимум, по трое детей.

— Весело было, — вспоминает Сергей, — бригадир приезжал, гонял всю молодежь на КЗС зерно сушить, все работали, просто так никто не сидел. Вечерами устраивали танцы. А отец рассказывал, что, когда еще не было контрольно-пограничной полосы, на танцы ходили к соседям. Здесь до границы напрямик метров 600-700, а там польская деревня Луги. Поляки, в свою очередь, бывали у нас. А когда разливался Буг, вместе с польскими мальчишками играли в хоккей.

Сергей давно уже живет в Минске, но каждый год приезжает сюда с женой Еленой и дочкой Софьей. В лихие 90-е занимался бизнесом — куда только судьба не бросала его. В итоге, осел в Минске, женился, родилась дочка.

— Софья у нас с трех лет занимается гимнастикой, — с гордостью говорит папа. — Ей очень нравится природа здешних мест, она не хочет слышать ни о каком море, зовет нас только в деревню. Здесь — простор, свобода, нет машин, бегай, где хочешь. Собирались дом обложить кирпичом — не разрешает, просит, чтобы остался в своем первозданном виде.

Мы приезжаем сюда в мае, чтобы посадить огород, а потом в июле – в отпуск. Это место хорошо тем, что здесь нетронутая природа, дикая, можно сказать. У нас тут ежики бегают, еноты. Жена целый год ждет отпуска, чтобы приехать в деревню. Тут по-настоящему отдыхаешь душой – тихо, спокойно. Трижды в неделю приезжает автолавка. В Минске они с дочкой приходят в супермаркет и теряются, не знают, что им купить, а здесь все вкусным кажется. Ходим купаться на озеро, ловим рыбу. Чем не отдых?

 

Подкова

В двух шагах от деревни находится озеро, по форме напоминающее подкову, отсюда и его название. По сути, это старое русло Буга. У озера есть хозяин — Юрий Иванович Федьков. Года три назад он взял его в аренду и в придачу еще 70 гектаров земли, на которой выращивает кукурузу, — в пойме реки получается неплохой урожай. Это место хорошо знают заядлые рыбаки. Приезжают сюда и те, кто любит уединиться, отдохнуть вдали от шумных мест. Здесь есть все условия для этого. В центре широкой поляны в окружении вековых дубов расположилась огромная беседка. Под шатровой крышей – длинный стол с лавками, за которым сможет разместиться добрая компания. Имеется тут и печь, и мангал.

В двух шагах от поляны, в пойме Буга, плещется рыба. Поскольку хозяина не было, его владения нам показал Александр Иванов, он работает у Юрия Фадеева начальником участка. «Второй год зарыбляем, — рассказывает Александр Карпович, — разводим амура, карпа, толстолобика. Особенно быстро растет карп — в прошлом году мы запустили 600 граммов малька, а в этом выловил одного даже весом в четыре килограмма. Такими привесами, пожалуй, не могут похвалиться даже рыбхозы. Иногда попадается стерлядь на червяка.

Александр поделился и ближайшими планами хозяина озера – он хочет установить беседки вдоль водной глади, чтобы людям было где посидеть, отдохнуть, насладиться красотой окружающей природы. Кстати, всеми этими благами — рыбалка, купание, отдых — могут пользоваться жители деревни бесплатно. Только вот не все, как мы услышали здесь, хотят купаться в воде, где разводят рыбу, потому что чистой ее уже не назовешь.

Да и химия, которая применяется при выращивании кукурузы, вносит экологический дисбаланс. «Нам ее с полей колхозных хватает», — говорят сельчане. А ведь все эти земли и озеро являются достоянием ландшафтного заказника местного значения «Бугский», площадь которого более 7,5 тысячи гектаров. Он создан он был решением Брестского районного исполнительного комитета в 1999 году в целях сохранения уникального природного ландшафта, сформировавшегося в поймах рек Западный Буг и Лесная. Особенно богата флора заказника, здесь произрастает 739 видов высших сосудистых растений, в том числе редких, 21 из которых занесено в Красную книгу Республики Беларусь. В нее внесены и более 50 видов животных. Здесь представлены практически все экологические группы животных Беларуси.

«Да, видимо, без химии сегодня никуда», — сокрушаются галачёвцы. «Ее сегодня и в корма животным добавляют. Разве может корова дать сорок литров молока? – задается вопросом бывшая доярка, а сегодня пенсионерка Мария Петровна Дмитрук. — Теперь пение птиц редко-то услышишь. У нас перед домом когда-то был водоем, сейчас он весь зарос. Раньше летом как открою окно, то соловьи не давали уснуть, а теперь если один пропоет где-то, то уже хорошо. Дерево упадет — лежит гниет, но мы не можем взять его на дрова, говорят, выписывай в сельсовете…

 

Все течет,

все изменяется

Да, все меняется. Когда-то в деревне была ферма, работала водонапорная башня, пока ее не решили убрать из-за нерентабельности. «Теперь случись беда, и воды набрать негде, — говорит Валентина Степановна Скобук. — Вот было два пожара — сгорели жилые дома. Деревня, как известно, находится на значительном расстоянии от подразделений МЧС, ближайший аварийно-спасательный пост — в Клейниках. Когда цистерны в машинах были пусты, пожарные не знали, где взять воду. К реке подобраться не так просто. Сейчас там стоят шлагбаумы — езжай ищи, пока кто откроет. Так может и полдеревни сгореть. Нам обещали, что в 2018 году сделают пожарный водоем, но пока — тишина. Мы, конечно, благодарны, что нам провели уличное освещение,  пустили ежедневный автобус Брест — Рудавец, которым стало проще добираться до нашей деревни. Раньше он назывался Брест — Чижевичи, и пока не объедешь все деревни по кольцу, не попадешь в Галачёво. Да и стоимость билета была в два раза выше. Вот заасфальтировали дорогу до Чилеево, обещают и до нашей деревни асфальт проложить. А вообще хорошо у нас – тихо, спокойно».

Сейчас в деревне, как нам сказали в сельсовете, 48 домов, часть из которых  используется для сезонного проживания, возводятся новые.

Вот и по соседству с домом Валентины и Анатолия Войтовичей строят новый дом. Когда-то Валентина выпорхнула из родительского гнезда — после десяти классов уехала в город жить и работать. А выйдя на пенсию, вместе с мужем вернулась в родную деревню, оставила квартиру детям. И так поступают многие.

А если деревня строится,  значит, она продолжает жить. И хотя жизнь здесь легкой не назовешь, люди возвращаются сюда, оставляя шумные города и тесные городские квартиры. Тихая размеренная жизнь без суеты и бешенного ритма – вот что тянет людей сюда. Ведь только здесь, на деревенских просторах, можно ощутить свободу и полноту жизни, которой так не хватает в городе.

Марина САМОСЕВИЧ

Фото автора

 

comments powered by HyperComments
Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!