Лозы: душа и сердце там, где корни родимые | Заря над Бугом
Лозы: душа и сердце там, где корни родимые

Лозы: душа и сердце там, где корни родимые

Деревню Лозы было бы не так просто отыскать, если бы не указатель на трассе, ведущей от Каменицы-Жировецкой до Больших Радваничей. Она находится в 28 километрах от Бреста и входит в состав Мухавецкого сельсовета. От знака сворачиваем с трассы направо и петляем лесом по гравийной дороге еще почти три километра. Вот, наконец, и Лозы.

Деревенька – небольшая, всего одна улица, справа и слева от дороги аккуратно расположены дома. Их, по словам старосты Михаила Коржа, всего 22. В основном здесь живут уже приезжие. Михаил Захарович тоже не местный, но давно стал своим. Лет двадцать назад они с женой купили в Лозах участок. Использовали его вначале в качестве дачи, а когда оба вышли на пенсию, переселились сюда из города окончательно.  Коренных жителей деревни можно по пальцам пересчитать. Валентина Евстафьевна Пархоц – единственная представительница старшего поколения, которая пережила войну, ей — 86 лет. Она потеряла зрение, но, слава Богу, все помнит. Сейчас у нее в гостях находятся сестра Александра Евстафьевна, которая приехала из Минска, и дочь Галина Александровна с мужем Игорем Николаевичем. Все они охотно согласились рассказать нам, что знают о деревне.

Хутор, девочка, самолет…

— Я родилась вон за тем лесом, на хуторе Куплин, в 1938 году, — указывая взглядом вдаль, рассказывает Александра Евстафьевна. — Там жила вся наша большая семья Староселец: папа, мама и шестеро детей – пять сестричек и братик (он умер, когда ему было девять лет). Я была самой младшей. По соседству с нами находилось еще несколько домов. Со всех сторон хутор окружали болота. Во время войны там базировались партизаны. Однажды кто-то из них подбил немецкий самолет, который упал в болото недалеко от нашего дома. Мы, дети, бегали туда смотреть. Помню двух немецких летчиков и стрельбу. Одного партизана ранили — позже его отвезли в госпиталь. А немцы ушли.

На следующий день мы с мамой и сестричкой постарше сидели возле дома, когда услышали гул от мотора самолета. По крыльям я сразу определила, что он немецкий. Вдруг на нас с неба начали падать бомбы. Мама схватила меня и сестру за руки, и мы побежали за дом, где росла высокая рожь. Упав в колосья — мама накрыла нас собой — видели, как горят наш дом и сарай, где стояла корова. Позже, когда все утихло и мы смогли выйти из своего укрытия, насчитали 11 воронок. Дом соседа тоже попал под бомбежку, сам он погиб, остались его жена и трое сыновей.

Когда это случилось, папы и старших сестер дома не было. Они наблюдали за всем со стороны и молили Бога, чтобы мы остались живы. К счастью, никто из нашей семьи не пострадал. Оставшись без жилья, мы вынуждены были скитаться по чужим углам – жили у родственников в Лозах, потом — в Заболотье, у крестной, пока папа не построил новый дом. Он собирался это сделать раньше, на хуторе были уже заготовлены бревна. Но когда немцы вытаскивали свой самолет из болота, использовали их в качестве настила. Папа боялся, что все растащат. Потому ночью подговорил местных мужичков, и они спрятали брус. Дом он все же построил, и в августе 1944-го ушел на фронт.

Папа погиб 27 апреля 1945 года в Дрездене, не дожив всего 11 дней до Победы. В Мухавце на плите у памятника погибшим землякам выбито и его имя. Вот такая судьба, — подвела черту Александра Евстафьевна. — Детство было у нас непростое, но, слава Богу, все выжили. Мы подросли и разъехались кто куда, мама одна осталась на хуторе. Позже она продала наш дом и купила дом в Лозах. Но пожила здесь совсем немного – сестра забрала ее к себе в город.

А я работала в Бресте, познакомилась там с молодым офицером, который приехал на службу после училища. Мы поженились, а вскоре муж поступил в Ленинградскую военную академию, и мы уехали туда. После по распределению нас направили в Ереван, где мы прожили 10 лет. К сожалению, муж рано умер. В настоящее время я живу в Минске, а на лето приезжаю в родные края, к сестре. Я очень рада, что наша деревня живет, что люди построили здесь дома, это очень хорошо.

Где гнулись над омутом прутья лозы…

Из пяти сестер только Валентина Евстафьевна осталась в Лозах. Вышла замуж за местного парня в 1950 году, и вся ее жизнь прошла в этой деревне. Работала полеводом, дояркой, конюхом в колхозе им. Жданова. Ее муж — Александр Пархоц – из тех самых Пархоцев, которые основали эту деревню. Вообще эта фамилия здесь очень популярна.

Отсюда родом и ветеран Великой Отечественной вой-ны Григорий Фомич Пархоц. Мальчишкой он пас коров, в школе учиться так и не довелось – «за польским часом» даже начальное образование было недоступно многим белорусам. Из Лозов Гриша ушел в самостоятельную жизнь, когда ему исполнилось восемнадцать – в Гайновском районе проходил фабрично-заводское обучение. Вот-вот должен был уже вместе со своей группой ехать в Уфу, где размещался химзавод, но тут началась война. Пришлось вернуться в родные места, где уже вовсю хозяйничали немцы. Недолго думая, парень пошел в партизанский отряд им. Чернака Брестского соединения Сталинской бригады. Был связным, организовывал сбор оружия и боеприпасов. Сегодня ветерану 94 года, он живет в поселке Мухавец. Хочется пожелать ему здоровья и долгих лет жизни.    

Но вернемся к родоначальникам этого рода. В самом начале прошлого столетия, как мы знаем, началась массовая миграция белорусов в Сибирь. Известно, что за годы столыпинской аграрной реформы этот богатый и пустынный край принял около 3 млн переселенцев, значительную часть которых составляли выходцы из белорусских земель. В их числе была и семья Пархоц, которую сибирские просторы, по каким-то причинам, не смогли удержать, и они вернулись на родину. Основателем деревни считается один из четырех братьев — Иван Пархоц. Об этом упоминается и на камне, установленном в память об этом человеке на кладбище в Каменной.

Когда началась Великая Отечественная война, Александру Пархоцу было 13 лет. Немцы приезжали в деревню, выгоняли местных жителей на рубку леса. Они страшно боялись его, ведь там дислоцировались партизаны. В деревне тоже стояли немцы, их было всего четверо, они жили в здании школы.

Однажды ночью пришли партизаны, они часто наведывались сюда в темное время суток, и началась перестрелка. Убить никого не убили, просто прогнали непрошеных гостей. А на следующий день приехала зондеркоманда. Всех жителей деревни согнали и выстроили на расстрел. Но те четверо упросили командира, чтобы людей не убивали и не сжигали деревню. Так она избежала участи многих уничтоженных в годы Великой Отечественной войны белорусских деревень. Эту историю, свидетелем которой был сам, Александр Пархоц рассказывал своему зятю — Игорю Писареву. От него мы ее и услышали.

— Всего пережили, — вздыхает, слушая рассказ зятя, Валентина Евстафьевна, — война есть война, чтобы ее николи ни було.

— Когда-то здесь были кругом непролазные болота, — продолжает разговор Игорь Николаевич, — возможно, поэтому деревня и носит такое название. Это одна лишь из версий. Есть и другая: тут везде росла лоза, из которой плели корзины и торговали ими. Сейчас ее уже не видно, потому что болота осушили. Зато здесь много грибов, прекрасный воздух и чистая колодезная вода…

Сегодня этот домик, который строил еще отец Александра Пархоца, собирает под своей крышей всех представителей этого рода.

— На днях еще должны приехать к нам дети и внуки, — говорит дочь хозяйки дома – Галина.

Сколько бы времени не прошло, сколько бы воды не утекло, а сердце и душа все равно рвутся туда, где корни родимые…

Доброта и открытость – это в крови

Вот и Евгения Николаевна Усманова убежала из душной городской квартиры в родительский дом, что стоит особнячком на въезде в деревню. Правда, родителей ее — Николая Андреевича, инвалида войны, и Марии Семеновны Пархоц уже нет, они давно умерли. Сейчас она хорошо понимает свою маму, которая, бывая в гостях у дочки в Бресте, не выдерживала этого плена на десятом этаже и рвалась на просторы, в родные Лозы.

Евгения Николаевна вспоминает, что когда-то недалеко от деревни в лесу была ферма, а с левой стороны от нее — амбар.

— Мы часто бегали туда с сестрой помогать отцу, — рассказывает женщина. – А наша мама работала полеводом. В былые времена здесь больше было хуторов. Когда я ходила в начальную школу, частное стадо насчитывало от 30 до 40 коров, а теперь — нет ни одной. Сейчас даже и пасти их негде, все распахано.

— А как вы добираетесь до города? – интересуюсь у своей собеседницы.

— Так у мужа машина, так и добираемся. А раньше — пешком, тут до одной трассы – около трех километров и до Ковельской — четыре с половиной.

У Евгении Николаевны четверо внуков, старшему из которых уже 18 лет. Всех с нетерпением она ждет в гости. А скучать не дает небольшое хозяйство — курочки, собачка и два кота. Нынче год, на радость всем, выдался урожайным – в изобилии помидоры, яблоки, груши, сливы, виноград. Нас, конечно, старались угостить везде. Мы удивлялись доброте, доверчивости и открытости людей, что живут в Лозах.

Деревенский воздух всем на пользу

 На другом краю деревни стоит дом — он еще в процессе строительства, но несмотря на это, там уже несколько лет живет молодая семья. Ирина и Валерий Ушкар – городские жители, лет семь назад решили оставить свою квартиру в Бресте и уехали жить в Лозы. На тот момент их старшей дочери Софии было девять лет и совсем недавно у пары родился сын Яромир. Но это не остановило молодых родителей, которые мечтали сменить городскую жизнь на тихую деревенскую. Случайно попалось на глаза объявление о том, что в Лозах продается участок с небольшим домиком — они как раз искали в этом направлении. И, конечно же, ухватились за данное предложение. Тем более, что здешние места, по словам Ирины, хорошо знакомы главе семейства с детских лет, где он частенько гостил у своих знакомых. Потихоньку стали обустраиваться. Так на месте маленькой деревянной избушки появился вполне приличный дом. За это время у супругов родилось еще трое детей — Злата, Влада и Давид. Таким образом семья перешла в статус многодетной, а Ирина удостоена ордена Матери. Пока муж на работе, она одна управляется с детьми.

 Им тут раздолье, можно вдоволь побегать босиком.

Дочери Софии уже 16 лет, она живет в городе, где и обе бабушки. Старшие дети учатся в городской школе, младшие посещают детский сад, а все они активно занимаются в спортивных секциях.

— Мы в городе, наверное, в таком количестве бы не выжили, — откровенничает Ирина, — а тут у нас свое хозяйство — куры, свиньи. В городской квартире я любила разводить цветы, а здесь времени пока хватает только на огород.

Маленький Давид, не желающий упорно фотографироваться, пока мы пытались сделать общий снимок, все стоял и теребил куст с малиной. Ягоды на нем были крупные, спелые, красивые…  

От старосты узнали, что последний бесхозный дом в Лозах продан. Наконец-то и у старенького деревянного сруба появится свой хозяин. Правда, теперь в Лозах все больше новые симпатичные особняки. Вот и на въезде в деревню недавно вырос красивый двухэтажный дом — еще одна семья сделала свой выбор в пользу  тихой и размеренной деревенской жизни вдали от шумного города и людей. Кто-то прирос душой к благам цивилизации, не может уже обходиться без интернета, мобильной связи, горячей воды, а для кого–то важнее свежий воздух, душевное спокойствие, гармония с природой. Все это можно здесь обрести. В числе доступных благ – возможность пользоваться услугами автолавки, которая приезжает в деревню дважды в неделю. Общественный транспорт сюда не заходит, этот вопрос поднимался на сельских сходах, но говорят — нерентабельно. Однако жители деревни давно привыкли рассчитывать на свои силы. И на временные трудности смотрят с пониманием. 

Марина САМОСЕВИЧ

Фото Сергея ХМЕЛЯ

comments powered by HyperComments
Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!