Молодость, отданная войне | Заря над Бугом
Молодость,  отданная войне

Молодость, отданная войне

По прошествии более семидесяти лет после окончания Великой
Отечественной войны люди хранят память о ней. Но для молодого поколения ее собирательный образ уже лишен всей полноты реализма. Уходят из жизни люди, чьи живые воспоминания помогли бы осознать всю ее глубинную сущность и горькую правду. Очевидцы имеют уникальное достояние – живую память о войне, позволяющую нам, ныне живущим, почувствовать и понять весь ужас происходившего. Как ни грустно, но, наверное, у нас – один из последних шансов не утратить это достояние безвозвратно.

Даже сегодня, в мирное время, жизнь не назовешь легкой. Ну а какова же она была в то, военное время? На долю большинства из тех, кому было суждено пережить войну, выпало столько тягот и лишений, что их с лихвой хватило бы не на одну жизнь. Но их воспоминания, положенные в копилку исторической памяти, обогащают ее. Они хранят в себе настоящую историю, не утрированную и не приукрашенную, зачастую не вписывающуюся в односложное понимание и распространенные клише. История оживает, когда узнаешь ее через призму чьей-то судьбы.

Николай Степанович Вальчук родился в 1926 году в деревне Рогозно в семье Степана Тимофеевича Вальчука. В 1941 году он был пятнадцатилетним подростком, успевшим закончить три класса польской начальной школы и два класса советской.

По его словам, перед началом войны в районе Белого озера, примерно в трех километрах от деревни Рогозно, располагался летний военный лагерь, в котором находились подразделения Брестского гарнизона. Мальчишки из Рогозно повадились бегать в этот лагерь – смотреть кино.

Ходили напрямую через лес – дороги от деревни до лагеря не было. Под вечер в субботу 21 июня они, как обычно, шли на киносеанс. Идя по лесу, неожиданно повстречали людей в форме советских военнослужащих. Те довольно сурово велели ребятам возвращаться обратно. Николай Степанович отчетливо помнит, как, отбежав немного в лес, вновь неподалеку заметили людей в такой же красноармейской форме, но те почему-то говорили между собой не по-русски. В тот момент мальчики, конечно, ничего не поняли. И только потом стало ясно, что повстречали они тогда переодетых немецких лазутчиков.

Будучи прекрасно осведомленными о расположенных в районе Белого озера советских воинских подразделений, немцы в первые минуты войны атаковали их лагерь. Немецкие самолеты расстреляли с воздуха брезентовые палатки, в которых поротно размещались солдаты. А Николай, крепко и счастливо проспав начало войны, только утром, проснувшись, узнал от родителей о том, что началась война. В тот же день деревенские пацаны, двигаемые любопытством, сговорились бежать к Белому озеру. Им предстояло увидеть страшную картину: «Открываем палатку, а там – все убитые. Оставшиеся в живых солдаты в кальсонах и сорочках разбежались по лесу», – вспоминает Николай Степанович. 

Вскоре спасшиеся красноармейцы пришли в деревню Рогозно. Местные хозяева поразбирали к себе, переодели и накормили. Советские бойцы оставались некоторое время в деревне. Жили в крестьянских клунях: прятались в сене. По ночам они выходили из своих убежищ, находили оружие и закапывали его. Однако оккупационные власти грозили смертью за укрывательство красноармейцев. Не желая подвергать опасности ни жителей деревни, ни себя, группа бойцов под руководством кадрового офицера Василия Николаевича Гребенева покинула деревню и ушла в лес. Возникшая летом 1942 года партизанская группа, объединившись с другими, образовала отряд имени Ворошилова — крепкое боевое подразделение, проводившее смелые боевые операции против гитлеровцев.

Будучи пятнадцатилетним подростком, Николай Вальчук тоже пошел в партизанский отряд имени Ворошилова. Он тщательно готовился к этому. У него была припрятана винтовка, найденная в лесу. Подумал и о том, что нельзя идти в лес без теплой одежды. Среди скрывавшихся в деревне красноармейцев были мастера обувного дела и портные. Зная о намерениях паренька, они сделали ему сапоги и пошили из сукна, вытканного матерью, теплое пальто. В них Николай и прошел всю «партизанку». В партизанский лагерь его в числе четырех парней из Рогозно забрали весной 1943 года. Родители Николая, Степан и Устинья Вальчуки, прекрасно знавшие о намерениях сына, возражений на этот счет не имели, ведь оставаться в деревне также было небезопасно. Предосторожности ради, на глазах у жителей деревни разыграли небольшой спектакль с «арестом», который должен был убедить местных людей в том, что парней увезли насильно, возможно даже «расстреляют». Отца Николая в тот момент дома не оказалось. Мама же принялась громко причитать и просить: «Не забирайте, он не виноват». Партизаны только прикрикнули на нее: мол, помалкивай. Посадив хлопцев на подводы, их повезли в лес. По прошествии нескольких недель Николай смог вернуться в деревню, но уже как партизанский разведчик. В Рогозно с родителями оставался его брат – Ануфрий Вальчук, ставший партизанским связным.

Мало-помалу партизаны становились  ночными хозяевами  Прибужья. В деревнях, за исключением располагавшихся в непосредственной близости от Бреста, находились партизанские коменданты. Ни один сельчанин не мог покинуть пределы деревни без ведома и согласия этого коменданта. А если кто-либо из местных осмеливался покидать деревню без его разрешения, то в условиях военного времени его могли и расстрелять. Сельские жители регулярно обеспечивали партизан продовольствием. «Из еды в запасе в отряде были в основном сухари. Деревни поочередно должны были поставлять в отряд хлеб. Когда подходила очередь, то каждая хозяйка выпекала хлеб для отряда. Его сносили в одно место, а партизаны приходили и забирали», – рассказывает Николай Степанович. –Если у хозяина было несколько коров, то одну, конечно, приходилось отдавать. Но в «своих деревнях» последнее не забирали», – продолжает он. Правда, если добирались к деревням, не участвовавшим в регулярном обеспечении лесных жителей продовольствием, то там зачастую забирали все, что могли унести. Так что борьба в Прибужье действительно была всенародной – фактически каждый крестьянин и крестьянка вольно или не совсем, но вносили свой «съедобный вклад» в победу. Надо сказать, что и партизаны, в свою очередь, делились с населением добытыми трофеями. По свидетельству Николая Степановича, после разгрома небольшого гарнизона в Томашовке в качестве трофея был захвачен большой табун немецких лошадей. Часть партизаны забрали себе, а остальных раздали людям.

Вначале отряд действовал самостоятельно, а с июля 1943 года – в составе бригады имени Сталина. Его бойцами было совершено немало успешных боевых операций. Диверсии партизан серьезно дезорганизовывали железнодорожное сообщение и снабжение гитлеровских войск на фронте. «Так не было, чтобы поезд прошел, скажем, от Бреста до Ковеля и его не взорвали», – говорит Николай Степанович. Диверсионные группы повреждали железнодорожные пути и мосты, пускали под откос эшелоны с живой силой и техникой, повреждали линии связи. Подрывники устанавливали под рельсы мины, срабатывавшие в момент прохождения состава, а пулеметчики стреляли по разбегавшимся фрицам. Наученные горьким опытом, немцы проявляли изобретательность. Впереди состава стали цеплять несколько пустых вагонов или платформ, что позволяло в случае его подрыва сохранять неповрежденными груженые вагоны. Однако эта уловка оказалась напрасной. «Чтобы взрыв происходил в нужный момент, партизаны перешли к использованию управляемых мин натяжного действия. Взрывное устройство приводилось в действие подрывником, который находился примерно в двухстах метрах от железнодорожного полотна – в нужный момент он дергал провод, соединенный с приводным устройством», – объяснил бывший партизан.

Одна из боевых операций отряда была проведена на шоссе Брест – Домачево возле деревни Дубица 20 ноября 1943 года. Партизанами были уничтожены две грузовые машины с немцами, следующие из Домачево в Брест. При этом потерь с их стороны не было. Одной из самых значимых операций отряда был разгром вражеского гарнизона в поселке Домачево 23 ноября 1943 года. Несмотря на довольно крупный гарнизон противника, тщательно подготовленная и продуманная операция принесла успех. На основании данных разведки о расположении укреплений, численности и местонахождении противника, был разработан план боевой операции, и он был выполнен так, как задуман. В ходе ночного нападения на здания школы, жандармерии, бани и полицейского участка, где были сосредоточены основные силы гитлеровцев, было убито и ранено много немцев и полицейских. Правда, и со стороны партизан были потери – двое убитых. После каждой удачной операции им доставались трофеи в виде оружия и боеприпасов, документов, продуктов питания, обмундирования, рогатого скота и прочего.

Николай Вальчук входил в состав взвода разведчиков, которым командовал Адам Канчулин. После гибели командира при выполнении одного из заданий его взвод в отряде стали называть «взводом Канчулина». Одной из функций разведчиков было поддержание связи с другими отрядами. Поэтому им часто приходилось ездить верхом на лошадях в расположение партизанских лагерей. К примеру, разведчикам, среди которых был и Николай Вальчук, приходилось пробираться в район города Береза-Картузская, где находился отряд имени Чапаева.

Отряд имени Ворошилова дислоцировался недалеко от Рогозно. Он был поделен на несколько групп, находившихся на некотором расстоянии друг от друга. Жилищами для партизан служили шалаши. Их конструкция была очень простой. Установленные под большой елью жерди сверху плотно покрывались еловыми ветками. Так же густо постилалась ветками и земля внутри шалаша. Надо понимать, что, находясь в лесу, люди были лишены элементарно – необходимых условий существования, костер могли разжечь только в густом лесу. А это –  холод, грязь, чесотка и вши. «Если пять человек располагались в хате на ночлег, то хозяйка после них могла веником выметать вшей», – вспоминает Николай Степанович. –  Но, свой лагерь партизаны надежно охраняли. До нас немцам дороги не было. Однажды летом 1943 года разведка доложила о том, что прибывшие в Рогозно немцы взяли проводников из числа местных жителей и направляются к лесу. Все заложники и проводники были взрослыми мужчинами. Поставив их впереди себя, немцы следовали за ними. Отряд находился на расстоянии двух километров. Партизаны заняли оборону на подходе к лесу. Подпустив  гитлеровцев поближе, партизаны открыли огонь. Много на том поле они тогда их положили. Но были убиты и проводники».

В конце 1943 года большая группа партизан, в числе которых был и Николай Вальчук, направилась за линию фронта за оружием и боеприпасами. Колонна партизан, состоящая из вереницы запряженных повозок, растянулась километров на пять. Им предстоял долгий путь по тылам противника, пролегавший по лесам и болотам. Реку Припять форсировали вплавь. А ведь была зима. «Одежда на нас превратилась в лед, сапоги пришлось срывать с ног вместе с кожей», – вспоминает Николай Степанович. Но благодаря помощи партизанских отрядов, с которыми по пути устанавливалась связь,  удалось, преодолев значительное расстояние, выйти к украинскому городу Белая Церковь, находящемуся к тому времени уже за линией фронта. Обмороженных, измученных и раненных в стычке с бандеровцами партизан сразу же отправили в медсанбат. Николаю Вальчуку было трижды сделано переливание крови, что спасло, как он говорит, ему жизнь. Подлечив и снабдив партизан боеприпасами, их отправили в обратный путь.  Возвращались они уже весной 1944 года. На повозках везли пулеметы, автоматы, минометы, боеприпасы к ним, гранаты. Невыспавшиеся и уставшие, однажды решили сделать привал возле одной украинской деревни. Группа партизан пошла по домам. «Зашел  партизан в хату, и не возвращается. Я иду следом. Захожу и вижу: лежит на полу убитый, а его винтовка стоит возле стола. Люди там были такие  – днем пашет, а ночью убивает», – говорит Николай Степанович. Столкновение с бандеровцами на обратном пути закончилось гибелью некоторых партизан.

Партизанские силы участвовали в окружении группировки противника в районе Бреста. Из занятой деревни Волынка, в которой осталось только пару домиков, Николай Вальчук видел пылающее над Брестской крепостью зарево – там шли бои. В сентябре 1944 года он был призван на действительную военную службу. Находясь на армейской службе, участвовал в боевых действиях. Его военная часть была направлена в Заказанку, а оттуда – в район города Кодень. «Там чуть было не погиб, – делится воспоминаниями ветеран. – Я был вторым номером пулеметчика. Шел бой. Пулеметчик лежал под большой липой и стрелял. А я с винтовкой находился позади, метрах в ста от него. Должен был в случае чего его заменить. Он неожиданно перебежал под церковь, продолжая оттуда вести огонь, а я – на его место. Вдруг сверху, через ветки дерева прилетает мина и падает в нескольких метрах от меня. Она шипела и дымилась. Пулеметчик, заметив ее, крикнул: «Беги!». Мина по счастливой случайности не разорвалась». Продвигаясь с боями по территории Польши, освобождали польские города. Помнится, долго и упорно велись бои за Гданьск: «Днем почти захватим Гданьск, а ночью  его покидаем. С кораблей немецких по городу стреляли. И так – пока наши корабли не выгнали немецкие».

Везение не оставляло бывшего партизана – пройдя всю войну, он не имел серьезных ранений и контузий. Уцелел и во время тяжелого форсирования реки Одер в районе города Щецин. Сопротивление гитлеровцев на этом рубеже было ожесточенным. Течение реки было очень сильным,  сверху бомбили, с противоположного берега вели огонь. Советские «катюши», стоя на расстоянии около четырех километров от передовой, били по немцам стремительными снарядами, обезвреживая переправу. «Форсировали Одер на понтоне с забортным навесным мотором. На понтоне – около 60 человек. Я управлял его движением. Когда в метрах пятнадцати от нас упала бомба, понтон перевернулся. Все, кто был на нем, пошли на дно, ведь на каждом из бойцов было килограммов тридцать оружия и боеприпасов. Я выплыл только потому, что на мне не было оружия, боеприпасов и шинели – они лежали на понтоне. Схватился за другой понтон и держался за него, пока ногами не почувствовал дно», – говорит Николай Степанович.

Известие о Победе застало его в немецком городе Тетеров. Войну закончил в сержантском звании. Оказавшись в 1946 году в Бресте, продолжал военную службу в составе одной из частей в Северном городке. После войны довелось работать в Госавтоинспекции, слесарем в мебельной артели «Стахановец», наладчиком оборудования на Брестской мебельной фабрике, а перед выходом на пенсию –  механиком на Брестском электроламповом заводе. Но молодость была отдана войне, о чем свидетельствуют и награды ветерана, среди которых орден Отечественной войны II степени, медаль «За победу над Германией», медаль Жукова.

Живя в современном, относительно благополучном мире, мы ощущаем, и довольно остро, дефицит человечности. И невольно задаешься вопросом: а как же те, на долю которых выпало столько испытаний и бед, смогли сохранить ее в себе? Может быть, примеры стойкости человеческого духа людей, переживших войну, помогут и нам не растерять ее.

Наталья Дядичкина

comments powered by HyperComments
Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!