НЕПЛИ: суждено стоять на Западном Буге | Заря над Бугом

Непли… Деревенька на территории Клейниковского сельского Совета. Всего лишь точка на карте. Но точка эта для кого-то стала началом жизненного пути, местом, с которым связаны воспоминания о самом дорогом, что есть у человека, – о родном доме, о родителях, о детстве и о любви. И неважно, как далеко ушел человек по дороге своей жизни, душой он все равно возвращается домой, к своей исходной точке. Из переплетения судеб, связанных с Неплями, слагается уникальная история этого населенного пункта.

У деревни есть польская «сестрица», которая находится на территории нынешней гмины Тересполь возле самой польско-белорусской границы. Между одноименными населенными пунктами протекает река Западный Буг, разделяющая сегодня два государства. Но когда-то польские Непли и их тезка на белорусской стороне были связаны единым происхождением и историей. Населявшие оба берега реки жители имения Непли принадлежали одним владельцам. Имение было владением рода Багавитиновичей и Скошевских, а с первой половины XVII века вместе с имениями Клейники и Скоки стало собственностью рода Урсын Немцевичей. В XIX веке оно перешло во владение к Ожешкам, Мерзоевским, а затем — к роду Кербедзов. А вот правобережная его часть оказалась в собственности рода шляхтичей Пусловских, а затем перешла в руки барона Владимира Таубе. Судьбы одноименных деревушек разошлись.

Известно, что российский император Александр I приватным образом неоднократно наведывал Непли в промежуток времени между 1817 и 1825 годами. В то время имением владели маршалок шляхты Брест-Литовского уезда Каликст Мерзоевский и его жена Юлия из Ожешек. Предание гласит, что целью приезда императора была Юлия, в которую он был влюблен. Александр I останавливался в Неплях, находящихся сегодня на польской стороне. Здесь неоднократно бывал и известный российский инженер Станислав Кербедз, с именем которого связано строительство первого постоянного разводного моста через Неву в Санкт-Петербурге, а также первого  постоянного моста через Вислу в Варшаве. Но он, будучи владельцем имения Непли, к Неплям на правом берегу Буга никакого отношения не имел. В то время владельцем фольварка Непли в границах Мотыкальской волости был барон Владимир Антонович Таубе. Последний известен еще и как владелец пивоваренного завода, который работал в его владении — имении Речица Брестского уезда (сейчас одноименный район Бреста). Фольварок Непли, принадлежавший барону Владимиру Таубе, простирался на 416 десятинах земли (более 450 га), в его границах было 130 десятин усадебной и пахотной земли, 206 десятин луговой и пастбищной земли, 80 десятин неудобной земли. В то же время во владении неплевского сельского общества после отмены крепостного права оказалась  171 десятина усадебной и пахотной земли, а также 90 десятин луговой и пастбищной земли, 7 десятин неудобной, а всего 268 десятин земли (более 290 га).

В межвоенный период, когда земли Западной Белоруссии находились в составе Польши, левобережные и правобережные Непли были двумя разными, хотя и одноименными поселениями. Их отождествление является ошибочным, поскольку они относились к разным административным единицам: Непли левобережные — к гмине Богукалы, а правобережные Непли – к гмине Мотыкалы. Владелицей имения Непли на левом берегу реки в то время была Софья Дымша — дочь Станислава Кербедза и жена Любомира Дымши, профессора Петербургского университета, посла российской III и IV Государственной думы. Вдова Любомира Дымши, Софья Дымша, последняя владелица левобережных Неплей, вместе с дочерью Софьей до начала Второй мировой войны проживала в своем имении, которое было немалым – простиралось на 500-х гектарах. Правда, побывавший здесь в 1916 году Юзеф Пилсудский уже не мог видеть ту дивную красоту, которой это имение славилось в XIX веке – оно сильно пострадало от военных действий Первой мировой войны. А вот на территории гмины Мотыкалы Софья Дымша землей не владела. В числе фольварков и имений Мотыкальской гмины помещичьего землевладения Непли в межвоенный период мы не найдем. В это время по правому берегу реки простиралась земля, принадлежавшая неплевскому сельскому обществу. Во владении неплевских крестьян в то время было уже более 542 га земли, в том числе 260 га пахотной земли, 200 га лугов, 42 га пастбищ, 5 га леса, застройками и огородами было  занято 14 га земли.

После Первой мировой войны в Прибужье осталась почти одна только голая земля. Православное население в большинстве своем (в отличие от католиков и еврейского населения) в 1915 году перебралось на восток – вглубь России. Православные жители Неплей, гонимые надвигавшимся фронтом, также покинули деревню на несколько лет. Большинство из них, вернувшись после окончания войны на родину, не  нашли уцелевшими свои дома. Деревня Непли очень сильно пострадала в годы Первой мировой войны. Один из документов Государственного архива Брестской области говорит о том, что дома всех 65 домовладельцев, не вернувшихся к 1921 году из беженства в родную деревню, были сожжены. Многим семьям, лишившимся крова, долгое время приходилось жить в землянках. Но со временем хозяйственная жизнь была налажена, и  деревня вновь ожила.

По правому и левому берегам Буга жило много родственных семей, и их жизнь в межвоенный период кардинально не отличалась, поэтому иметь некоторое представление о жизни правобережного Прибужья в первой половине 1920-х годов нам позволят воспоминания ксендза парафиального костела в левобережных Неплях Яна Нойшевского, которые помещены в книге ксендза Здислава Оземблы «Непли и околицы» (издана в Бялой Подляске в 2001 году). По свидетельству ксендза, его парафиане жили «…вдали от цивилизации (и это несмотря на близость к Бресту над Бугом!). В доме не было столов, кроватей, постельного белья. Спали всей семьей вместе за печкой в том, в чем ходили весь день, спали один за другим: там, где голова одного – ноги другого. Когда россияне эвакуировали госпитали из Бреста, то неплевские парафиане стянули оттуда железные кровати и попрятали у себя. Потом начали эти кровати ставить в помещениях, но на них не спали — и дальше спали за печкой. Когда же ксендз приезжал к больному, то больной обязательно лежал в кровати…»

Деревня Непли находилась на расстоянии 9 км от гминного правления в Больших Мотыкалах. Сельская громада деревни Непли насчитывала в межвоенный период более 550 жителей. Коренные жители Неплей были носителями фамилий: Серко, Бысюк, Блошук, Дерунец, Пахольчук. Среди жителей деревни межвоенного времени были носители фамилий Ткачук, Максимук, Стельмашук, Сковородко, Солодуха, Силюк, Мисиюк, Веремчук и другие. В деревне было более 120 дворов. В семьях было от 3 до 6 и более членов семьи. Семья Григория Мисеюка, к примеру, состояла из 8 членов семьи.

В Неплях, как и в других сельских обществах польского государства, была создана система сельских органов власти: в качестве постановляющего органа – сельская Рада, исполнительного — солтыс и его заместитель. По состоянию на 1933 год в сельском обществе Непли насчитывалось 271 правомочных к голосованию человек, а в Раду каждые 5 лет избиралось 16 членов. 15 мая 1929 года на должность солтыса деревни Непли вступил Теодор Серко. Он имел только 4 десятины земли. За исполнение своих обязанностей получал зарплату из гминных средств, поэтому должность при таком малоземельном положении была для него способом заработка. Солтыс представлял общество деревни Непли в гминном правлении и органах государственной власти, исполнял решения сельской Рады, следил за исполнением натуральных повинностей членами общества, собирал налоги и выплаты с населения.

Средоточием духовной жизни для сельских жителей всегда была церковь. Неплевцы единодушно исповедовали православную веру и являлись прихожанами Преображенской церкви в деревне Теребунь. В «польское время» в деревне была общеобразовательная начальная 1-ступенная школа с 1 учителем (учительницей была полька).  Поскольку специального школьного здания не имелось, помещения для школы арендовались за средства гминного правления. Из средств гмины оплачивалась не только арендная плата за наемные помещения для школы, но и другие потребности: дрова для отопления, мебель, поддержание порядка, учебники. Так, в 1937/1938 учебном году в совокупности для школы в Неплях из бюджета гмины было выделено 1173,49 злотых. Из этих денег 500 злотых пошло на найм двух школьных помещений, на 221,20 злотых было закуплено 10 лавок, шкаф, доска, два стола. Большинство взрослых жителей деревни закончили 2 — 3 ступени польской начальной школы, а некоторые из них во время беженства —  по нескольку классов гимназии в России. Имевший 5 классов гимназии Павел Блошук и Теодор Левчук, закончивший 4 класса гимназии, могли считаться одними из самых образованных жителей деревни. 

В Неплях работала мельница, которую обслуживал 1 работник. Коренная жительница деревни Евгения Николаевна Прошенкова, родившаяся в семье Николая и Марии Серко в 1931 году, вспоминает, что эта деревянная мельница стояла напротив деревни Кузавка, что находилась на противоположной стороне реки. От своих родителей она слышала историю о том, что в тот год, когда она родилась, в деревне произошел страшный несчастный случай – мельника затянуло в рабочий механизм и задавило насмерть.

Пожары в деревнях, которые в то время были целиком деревянными, угрожали тяжелыми последствиями. Поэтому под натиском польской государственной администрации в них были созданы так называемые добровольные пожарные дружины, целью которых было оказание помощи в случае пожара или других бедствий, а также противодействие пожарам в сотрудничестве с властями. Все сельские дружины подчинялись окружному союзу пожарной охраны в Бресте над Бугом. Пожарная дружина в Неплях была создана в 1927 году и существовала вплоть до начала Второй мировой войны.

 В неплевской пожарной дружине было 38 членов. В распоряжении пожарников был необходимый инвентарь: лестница, воз, 2 бочковоза и другое. В соответствии с уставом добровольная пожарная дружина могла организовывать для своих членов спортивные секции и курсы, клубы, библиотеки, кассы самопомощи, оркестры и хоры, а также различные пропагандистские представления для населения. Также она наделена была правом иметь свой флаг, пользоваться печатью, корпоративными знаками, мундирами в соответствии с установленными образцами. На общем собрании в феврале 1937 года было избрано новое правление пожарной дружины Неплей в следующем составе. Председателем стал Теодор Пахольчук, его заместителем — Василий Блошук,  секретарем — Николай Серко, казначеем был избран Павел Блошук, в состав правления в должности «хозяин» также входил Теодор Солодуха. Пожарная дружина имела и свою ревизионную комиссию, в состав которой входили: председатель Ян Круглей, а также члены Григорий Кальчук (ранее был секретарем организации) и Ян Дерунец. Начальником стражи, непосредственно руководившим обучением членов дружины, обеспечением их оборудованием, действиями команды во время пожара, был Теодор Левчук, а его заместителем — Сергей Бысюк. Все кандидатуры членов правления были одобрены местным постерунком государственной полиции как политически и криминально благонадежные. Членами пожарной дружины были жители деревни: Григорий Веремчук (ранее был председателем), Григорий Бысюк (сын Сергея), Григорий Мисеюк, Сергей Дерунец, Игнат Дерунец, Дмитрий Пахольчук, Григорий Тынковский, Ян Столярчук, Василий Серко и другие.

В 1924 году представитель Неплей 36-летний Сергей Пахольчук был выставлен в качестве кандидата на должность войта Мотыкальской гмины. Однако, по итогам голосования на заседании гминной рады 2 декабря 1924 года, проходившем под председательством действовавшего войта Михаила Куликовского, на должность войта гмины Сергей Пахольчук не прошел. А вот жители деревни Непли: Теодор Солодуха (1901 год рождения), Ануфрий Тынковский (1881) и Якуб Бартошук (1885) 20 ноября 1933 года были избраны членами распорядительного и контролирующего органа гминного самоуправления — гминной Рады. Все трое были уроженцами Неплей православного вероисповедания. Это были люди, которые пользовались авторитетом среди местных жителей. На их избрание не могло не повлиять то обстоятельство, что они были по тем временам довольно грамотными – все трое закончили 4 ступени польской начальной общеобразовательной школы. Срок полномочий радных длился три года.

Старая деревня Непли находилась фактически на самом берегу Западного Буга. В ней было три улицы, и самая длинная из них тянулась вдоль берега реки. По другую сторону реки у многих жителей правобережных Неплей жили родственники. И они ходили друг к другу в гости пешком — прямо по мелководью реки.  Река преградой тогда не являлась. Коренная жительница деревни Зоя Васильевна Громова, родившаяся в 1933 году в семье Василия и Антонины Дерунец, вспоминает, как ходила в детстве на противоположную сторону Буга в том месте, где река была мелководна: «Родственники наши коров пасли возле самого Буга. Мать передавала им кое-какие гостинцы, а я носила им. Ходила прямо через реку, мне по пояс было воды».

Но и в те времена в момент подъема уровня вод деревни, расположенные в районе рек Западный Буг и его притока Лесной, периодически затапливало. Документы Государственного архива Брестской области свидетельствуют, что в ноябре 1922 года в гмине Мотыкалы было залито водой более 800 га земли в 15 деревнях. В результате бедствия пострадали деревни: Непли (залитыми водой оказались более 80 га пастбищ посевов), Колодно (залито более 95 га пастбищ), Скоки (более 40 га пастбищ и посевов), Тюхиничи (более 53 га пастбищ и посевов), Козловичи (45 га пастбищ), Ковердяки (42 га пастбищ), Клейники (20 га пастбищ и посевов) и другие — ущерб был немалый. В 1924 году от весеннего паводка на территории Мотыкальской гмины оказалось под водой 400 га озимых 9 деревень. Весенние и осенние паводки повторялись с незавидной регулярностью.

Надо сказать, что польские власти со всей серьезностью отнеслись к проблеме паводка и принимали меры по борьбе с этим бедствием. В начале марта 1929 года в Мотыкальской гмине был создан  гминный спасательный комитет, в состав которого входили: Тадеуш Лесняк – тогдашний войт гмины, Михаил Бревор — комендант пастерунка государственной полиции, Владислав Контовт (деревня Тюхиничи), Якуб Бобер (деревня Колодно), Григорий Кальчук (деревня Непли). В местностях, которые, как ожидалось, могли столкнуться с угрозой наводнения, были созданы сельские спасательные комитеты во главе с солтысами. Такие комитеты были созданы в деревне Тюхиничи, колониях Вистычи и Катинборг, деревнях Клейники, Котельня Боярская, Костычи, Колодно, Непли. В деревне Непли во главе спасательного комитета стоял солтыс Григорий Кальчук, а его членами были – Григорий Бысюк, Теодор Пахольчук и Василий Дерунец. Во всех вопросах, связанных с паводком, местные комитеты действовали во взаимосвязи с гминным комитетом. Спасательным комитетам в Вистычах, Тюхиничах, Катинборге, Клейниках и Колодно по требованию государственных органов и органов самоуправления вменялось в обязанность в случае необходимости оказывать помощь на дорогах и железнодорожных линиях. В случае необходимости назначалась дополнительная помощь людьми: для комитета в Вистычах – деревня Козловичи, комитету в Тюхиничах – деревня Старовесь, в Катинборге – Скоки, в Колодно – Теребунь. Ко встрече со стихийным бедствием готовились, а значит, его негативные последствия минимизировались. 

После начала Второй мировой войны и установления советской власти в Западной Белоруссии все жители деревни Непли в 1940 году были выселены, а на месте старых Неплей была устроена пограничная застава. Она была одной из многих, длинной цепочкой растянувшихся по берегу Западного Буга, севернее и южнее Брестской крепости. Евгения Николаевна Прошенкова вспоминает о том, что все дома в деревне, кроме четырех, находившихся рядом, были разобраны и перевезены владельцами на новые места жительства, а четыре оставленных дома были приспособлены для нужд погранзаставы. «Наш дом находился над самым Бугом, — говорит она. — Его оставили в числе тех четырех домов, и в нем разместили кухню для пограничников. Был оставлен для заставы и тот дом, в котором раньше находилась школа. Владельцев домов, оставленных в старых Неплях для погранзаставы, переселили в пустующие дома на Речице и Адамково». Но на этом история деревни Непли еще не была закончена.

В первое утро Великой Отечественной войны пограничники заставы в старых Неплях во главе  с заместителем начальника заставы лейтенантом Александром Сазоновым одними из первых встретили врага на правом берегу Буга. В течение нескольких часов они вели бой с превосходящими силами противника. А после того, как фронт продвинулся далеко на восток, в 1942 — 1943 годах неплевцы вновь возвратились на старое место и вернули сюда свои дома. Так при оккупационном режиме деревня вновь возродилась на старом месте. Возвратиться в родные места заставили покинутые здесь земельные наделы, которые были в военное время фактически единственным источником существования.

В 1947 году неплевцы были выселены из старой деревни вторично и уже навсегда: требовалось освободить 800-метровую по ширине полосу от границы. По словам Евгении Николаевны Прошенковой, жителям старых Неплей вначале предлагали для заселения участок земли, расположенный недалеко от деревни Шумаки. Там была очень хорошая, плодородная земля, но жители Неплей решили: будет лучше, если они заселятся на песчаном месте, называемом старожилами «Костелово», в расчете на то, что плодородную землю отведут им под огороды. Однако неплевцы просчитались, о чем потом и сожалели: деревню перенесли на песчаное место «Костелово», а плодородной земли им так и не досталось. Так что деревня Непли существует на своем современном месте только с 1947 года. Не все прежние жители старых Неплей переехали на новое место – некоторые отселились  на свободные участки в Адамково. Евгения Николаевна Прошенкова и Зоя Васильевна Громова, будучи коренными жительницами Неплей, в свое время вышли замуж за пограничников. После окончания сроков службы женившиеся на местных девчатах бывшие пограничники навсегда остались в деревне. Так здесь появились не местные, «пришлые» фамилии.

Сегодня в Неплях числится 95 жителей и 51 хозяйство. Но коренных жителей осталось очень мало. В деревне живут в основном пришлые со стороны семьи, которые получили в свое время участки и обосновались в этих местах. По словам председателя Клейниковского сельского Совета Елены Мельник, земельные участки в деревне уже не выдаются, поскольку земли для предоставления индивидуальным застройщикам в местном земельном фонде больше нет. Так что увеличения количества населения Неплей за счет новых поселенцев не предвидится. Однако деревня омолаживается — количество детей в деревне до сегодняшнего дня шло на увеличение. Из общего числа жителей 18 человек – это люди моложе трудоспособного возраста, 50 – трудоспособного возраста и 27 – старше его. На ферме «Непли» по откорму быков (106 голов) и нетелей (98 голов), принадлежащей ОАО «СГЦ «Западный», которая располагается на окраине деревни, трудится всего лишь один местный житель. Никаких объектов социального, культурного и бытового назначения в деревне нет. Отсутствует даже магазин – Непли обслуживает автолавка райпо. Убедилась сама – набор продуктов автолавки вполне удовлетворителен: там есть все наиболее востребованные продукты. Но необходимость подстраиваться под расписание прибытия «магазина на колесах» не позволяет пользоваться его услугами работающим людям.

Место, где находится деревня Непли, выгодным не назовешь — периодически во время паводка деревня оказывается в зоне затопления. Ее жители как страшный сон вспоминают наводнение 2013 года,  когда вода поднялась по самые окна домов, а передвигаться по улице приходилось на лодке. В последние два года деревня не «плавала», но таяние снегов в Карпатских горах может привести к значительному подъему уровня воды в Западном Буге и его притоке – реке Лесной, и нет никаких гарантий, что Непли в очередной раз не «поплывут». Ведь проект строительства дамбы до сегодняшнего дня своего воплощения так и не получил. Староста деревни Тереса Михайловна Разыкова говорит о том, что проложенные под дорогой Непли — Шумаки трубы для оттока воды в реку Лесную при обилии вод положение, как показывает практика, не спасают. Рассказала она и о том, что старожилы предлагали еще один возможный вариант решения проблемы — отвести воды реки от деревни, очистив ее старое русло. Но и это предложение осталось всего лишь вариантом решения проблемы. В общем, в случае паводка деревня от бедствия фактически не защищена. И как тут не вспомнить лозунг из романа «Двенадцать стульев» советских писателей Ильи Ильфа и Евгения Петрова, украшавшего стену клуба «Картонажник» города Васюки, где легендарный Остап Бендер проводил сеанс одновременной игры для местных любителей шахмат: «Дело помощи утопающим – дело рук самих утопающих!»

Непли со временем поменяли свой образ. Но, знаете… как и прежде, не отнять у деревни ее тишины на утренней зорьке и при свете луны…

Наталья ДЯДИЧКИНА

  Фото СЕРГЕЯ ХМЕЛЯ и из архива редакции

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!