ОАО «ОСТРОМЕЧЕВО» :70 ЛЕТ НА ФУНДАМЕНТЕ «ПАМЯТИ ИЛЬИЧА» | Заря над Бугом
ОАО «ОСТРОМЕЧЕВО» :70 ЛЕТ НА ФУНДАМЕНТЕ «ПАМЯТИ ИЛЬИЧА»

ОАО «ОСТРОМЕЧЕВО» :70 ЛЕТ НА ФУНДАМЕНТЕ «ПАМЯТИ ИЛЬИЧА»

Организация колхозов в послевоенные годы стала главным элементом масштабной перестройки экономики западно-белорусских земель на советский лад. Этот переход коренным образом менял привычный уклад жизни западнобелорусских крестьян. Единоличные хозяйства, разбросанные хуторами по урочищам, предстояло объединить в единое коллективное хозяйство. 8 февраля 1949 года на собрании крестьян деревни Остромечево Остромечевского сельского Совета было принято решение о создании сельскохозяйственной артели «Память Ильича». С этого события и началась история хозяйства.

На сходе крестьян, принявшем судьбоносное решение, было рассмотрено 45 заявлений жителей деревни Остромечево с просьбой принять в колхоз. В их числе были Семен Демидович Шиш, Андрей Васильевич Данилюк, Михаил Амбросьевич Грицюк, Константин Александрович Левчук, Надежда Андреевна Казаручик, Корнелий Игнатьевич Хомук, Елена Ивановна Курочкина, Никита Иванович Кузавко, Андрей Феодосьевич Панасюк, Михаил Иванович Веремчук, Александр Миронович Козавчук, Борис Ульянович Данилюк, Петр Николаевич Данилюк, Михаил Данилович Данилюк, Демьян Федорович Морозюк, Андрей Карпович Хомук, Марко Семенович Мулявко, Сергей Николаевич Мурашко, Корнила Данилович Борисюк, Федор Васильевич Данилюк, Василий Никитич Крысюк, Григорий Авксентьевич Мулявко, Тимон Николаевич Шиш, Михаил Ульянович Паднюк, Никита Ульянович Шиш, Сергей Дмитриевич Шиш, Александр Семенович Федорук. Все 45 заявителей, безусловно, стали членами сельхозартели.

В результате открытого голосования из трех кандидатур председателем колхоза избрали Андрея Васильевича Данилюка, крестьянина с хутора в урочище Лазыски. Обязанности заместителя председателя с апреля 1949 года выполнял Михаил Ульянович Паднюк. В состав правления сельхозартели вошли: Семен Филиппович Мизерия (вместо него с ноября 1949 года – Михаил Данилович Данилюк), Семен Демидович Шиш, Алексей Миронович Козавчук и Михаил Ульянович Паднюк. Для учета, оценки, сохранности обобществленного имущества и контроля за выполнением приходно-расходной сметы артели выбрали членов ревизионной комиссии: Силуана Григорьевича Кравчука, Константина Александровича Левчука и Елену Ивановну Курочкину. На втором собрании колхозников, состоявшемся 23 февраля, был принят устав артели, вступивший в силу после утверждения исполкомом райсовета депутатов трудящихся.

В реалиях того времени ликвидация единоличных крестьянских хозяйств и их объединение в единый сельскохозяйственный кооператив были неизбежностью. Люди понимали: нравится им или не нравится, но эту силу не перебороть, и выбора у них фактически нет. Поэтому процесс вступления остромечевских крестьян в артель пошел довольно быстро. По установленному порядку большинством голосов на общих собраниях заявители, как правило, принимались в члены артели. К 1 января 1950 года в ней уже числилось 103 двора и насчитывалось наличного населения всех возрастов 438 человек: трудоспособных (мужчин в возрасте до 60 лет и женщин до 55 лет) – 214, нетрудоспособных (мужчин в возрасте от 60 лет и старше, женщин от 55 лет и старше, а также взрослых нетрудоспособных от 16 лет и старше) – 61 человек, подростков в возрасте от 12 до 16 лет – 46. К концу 1951 года в артели насчитывалось уже 135 дворов, в которых наличного населения всех возрастов было 546 человек: трудоспособных — 169 человек, нетрудоспособных – 91 человек, подростков – 43. В колхоз продолжительное время отказывались вступить только двое хозяев.

Производственной основой сельхозартели была земля. В сентябре 1949 года на основании решения исполкома районного Совета депутатов трудящихся за сельхозартелью «Память Ильича» в вечное пользование была закреплена земельная территория общей площадью 1043 га, в том числе пахотной земли, включая огороды, – 675 га, естественных сенокосов – 130 га, естественных пастбищ – 125 га. В пользовании посторонних землепользователей, расположенных внутри территории колхоза, было оставлено  некоторое количество земли: крестьянам-единоличникам д. Остромечево – 15 га, Остромечевской средней школе – 4 га, сельсовету – 0,50 га, Остромечевской церкви – 0,45 га.
Эти земли были исключены из состава земель, закрепленных за колхозом по государственному акту. Семьям колхозников для ведения личного подсобного хозяйства оставили земельные наделы по 0,30 га.

В марте 1949 года в колхозе было укомплектовано 3 полеводческие бригады и одна строительная. Бригадиром 1-й полеводческой бригады стал Михаил Ульянович Паднюк, 2-й – Иван Миронович Мисеюк (в октябре 1949 года его сменил Станислав Станиславович Токаюк), 3-й – Семен Филиппович Мизерия. Если в 1949 году в них работало 204 колхозника, то в 1951 году – в общей сложности 217 человек. По состоянию на 1951 год за первой бригадой было закреплено 283 га
пашни, за второй – 294 га, за третьей – 285 га. В каждой из бригад было выделено по два звена. В феврале 1949 года была сформирована строительная бригада, состоящая из пяти человек: Петра Петровича Данилюка (бригадир), Семена Филипповича Мизерии, Василия Никитича Крысюка, Антона Трофимовича Иванюка, Бориса Ульяновича Данилюка. После обобществления рабочего скота в количестве 58 лошадей за 1-й бригадой закрепили 19 лошадей, за 2-й – 20 лошадей и за 3-й – 19 лошадей. В каждой бригаде назначили по одному ответственному и одному вспомогательному конюху. В 1-й бригаде ответственным был Марк Семенович Мулявка, вспомогательным – Михаил Амбросьевич Грицюк; во 2-й бригаде соответственно – Сергей Федорович Данилюк и Трофим Федорович Иванюк; в 3-й бригаде – Михаил Михайлович Вьюн и Силуан Григорьевич Кравчук. Старшим над всеми конюхами назначили Сергея Федоровича Данилюка. На первых порах колхозными дворами служили  частные подворья: 1-й бригады – Анастасии Марковны Панасюк, 2-й бригады – Трофима Федоровича Иванюка, 3-й бригады – Ивана Мироновича Мисеюка. Здесь, в сараях и клунях, размещали лошадей и обобществленный сельскохозяйственный инвентарь. Первое время, на протяжении нескольких месяцев, хозяева, сдавшие лошадей, приходили каждый вечер к ним, чистили и подкармливали. Им казалось, что конюхи их слабо кормят. Потом, со временем,  эта опека ослабла, люди постепенно свыклись с мыслью, что это уже не их лошади, а колхозные. Чтобы обеспечить кормами обобществленный рабочий скот, правление приняло решение заготовить на каждую голову по 120 кг овса на 60 дней из расчета по 2 кг на день, по 3,60 центнера сена на 45 дней из расчета по 8 кг в день, по 160 центнеров картофеля на 40 дней из расчета по 4 кг в день, по 3,60 центнера соломы на 60 дней из расчета по 6 кг в день на лошадь. Каждое хозяйство обязали сдать определенное количество всего перечисленного. Чтобы лошади получали вареный картофель, у двоих членов артели обобществили так называемые кормозапарники, третий был приобретен на средства колхоза.

До начала весеннего сева обобществили сельхозинвентарь (плуги, бороны, жнейки, косилки, конные культиваторы, кераты, соломорезки и другое), без которого нельзя было приступить к сельхозработам. Его распределили по бригадам и свезли на так называемые колхозные подворья. Обработку льна перед сдачей на заготпункт вначале, за неимением собственной, вынуждены были производить на конной льномялке в другом колхозе. А затем нашли выход из положения: правление решило обобществить в колхоз льномялку Федора Аксентьевича Мулявка. Обобществление тягловой силы, фуража, сельхозинвентаря и другого осуществлялось на основании решений общего собрания членов сельхозартели, так сказать, с ведома и согласия всех членов коллектива. Ответственность за сбор  всего этого возлагалась на бригадиров полеводческих бригад и членов правления. В общем, колхоз начинался с того имущества, которое обобществили у колхозников. Но уже в 1949 году на капитальное строительство и покупку недостающего сельхоз-инвентаря по ходатайству общего собрания колхозников Брестским сельхозбанком сельхозартели была предоставлена ссуда.

Колхозное имущество требовало учета и наличия ответственного за его сохранность лица. На должность кладовщика с оплатой в месяц 25 трудодней был назначен Никита Ульянович Шиш, а счетоводом колхоза с оплатой ему 80% от оплаты председателя – Владимир Михайлович  Вьюн. Чтобы уберечься от пожаров, создали противопожарную команду в составе трех человек. Ответственным над огнеборцами поставили Константина Александровича Левчука. Позаботились и о противопожарном инвентаре. Чтобы оградить колхозные посевы и луга от всяких «зловредных» выпасов и для соблюдения порядка на колхозных нивах, назначили сторожа – Игнатия Васильевича Панасюка (инвалид ІІ группы Великой Отечественной войны, без ноги), установив ему ежемесячную плату – 23 трудодня. Для ежедневного объезда колхозных полей его обеспечили лошадью.

В первые годы колхозного строительства численность руководящих работников и специалистов была небольшой. К началу 1952 года таковых насчитывалось 8 человек: председатель колхоза, его заместитель, 3 бригадира, заведующий животноводческими фермами, 2 счетовода. В штате не было ни агрономов, ни зоотехников, ни ветврачей. Отсутствие квалифицированных специалистов вынуждало в будущем изыскивать возможности для повышения квалификации колхозных кадров.

Весной 1949 года приступили к первому колхозному севу. Была произведена разбивка полей на бригадные участки. В огородническое звено для сезонных работ были выделены женщины: Нина Павловна Иванюк, Валентина Сергеевна Данилюк, Ольга Ивановна Полх, Мария Андреевна Левчук, Елена Ивановна Курочкина, Анна Ульяновна Харитонюк. Семена и семенной картофель для обсеменения колхозных полей приобрели опять же путем обобществления: каждое хозяйство обязывалось сдать определенное количество семян в назначенные сроки. В 1949 году колхоз засеял зерновые культуры (яровую пшеницу, яровой ячмень, овес, просо, гречиху, вику на зерно); бобовые (горох, люпин); технические культуры (лен и коноплю); картофель, капусту; кормовые культуры. Для осуществления сельскохозяйственных работ (вспашка, боронование, обмолот, подъем и культивация пара, подъем зяби, сев) прибегли к помощи Брестской МТС, где концентрировалась сельскохозяйственная техника. По решению общего собрания между артелью «Память Ильича» и Брестской МТС в марте был заключен договор на производство тракторных работ в 1949 году в следующем объеме: подъем пара – 50 га, культивация пара – 100 га, вспашка под озимые – 50 га, посев озимых – 50 га, подъем зяби – 50 га, молотьба – 50 тонн. Трудоемкие работы были механизированы далеко не в полной мере, значительную часть работ приходилось выполнять «вручную».

В первый год существования артели было посеяно: 3,30 га яровой пшеницы, с 1 га собрали 10,57 центнера, соответственно валовой сбор составил 35 центнеров; 24,5 га ярового ячменя, с 1 га получили – 10,07 ц, валовой сбор – 263 центнера;  с 85 га овса валовой сбор составил 912 центнеров (с 1 га — 10,73 ц); с 8 га проса валовой сбор –  30 центнеров (сбор с 1 га – 3,68 ц), с 5 га гречихи валовой сбор – 15 ц (с  1 га – 3,44 ц). Картофелем было засажено 60 га, сбор с 1 га составил 85 центнеров, соответственно валовой сбор составил 5045 центнеров. Капусту  посадили на 0,72 га, сбор с 1 га составил 65,5 ц, валовой сбор – 65,5 центнера.

Урожайность зерновых культур была довольно низкой. На общем собрании колхозников 29 января 1954 года было решено обеспечить урожай зерновых культур в среднем по 16 ц с га, а картофеля – по 150 ц с га. Среди причин низкой урожайности было то, что в почву вносилось мало минеральных и органических удобрений и не полностью соблюдались правила агротехники. В 1949 году из удобрений применялся только навоз, в начале 1950-х стали применяться и минеральные удобрения. Так, в 1951 году на поля хозяйства было внесено 980 тонн навоза, 4 тонны суперфосфата и др. фосфорных удобрений; фосфоритной муки — 37 центнеров, 30 центнеров калийных удобрений и 27 центнеров азотных.

Для повышения урожайности необходимо было внедрять высокоурожайные сорта сельскохозяйственных культур и передовую систему обработки почвы. Уже в 1954 году стали переходить на сплошные посевы сортовыми семенами зерновых культур. Для хранения урожая в 1950 году были оборудованы два колхозных зернохранилища и картофеле-хранилище.

Уже с первого года существования сельхозартель исправно выполняла обязательства перед государством. В 1949 году колхоз выполнил обязательные поставки (продажу) государству зерна (199 центнеров), картофеля (458 центнеров) и сена (94 центнера). Часть полученного урожая зерновых культур была выделена на семена и неприкосновенный страховой семенной фонд, на фураж и неприкосновенный страховой фуражный фонд, на натуральную оплату за работу МТС (116 центнеров), часть – для продажи, а оставшееся зерно (ячмень, овес и просо) было определено к выдаче за трудодни колхозникам. Часть урожая картофеля пошла на обязательную поставку государству и выделена для продажи, часть – на семена и неприкосновенный страховой семенной фонд, оставшееся – определено к выдаче по трудодням колхозникам. За счет средств, зачисленных в денежный доход колхоза, покрывались расходы на производственные нужды (покупка инвентаря, минеральных удобрений, горюче-смазочных материалов, семян, сырья и материалов для подсобного предприятия, ремонт построек, лечение скота, борьба с вредителями, административно-хозяйственные расходы), налоги, страховые платежи, базарные сборы. Из-за нехватки денежных средств приходилось рассчитываться натурой. Так, за покупку мотора для молотилки в ноябре 1949 года из кладовой колхоза было выделено 5 центнеров овса.

Весной 1949 года приступили к созданию общественного животноводства, которое  должно было стать основным источником дохода. Было принято решение о том, что каждый двор в течение трехлетнего плана развития животноводства (т.е. до 1951 года) должен сдать по 1 теленку для общественного стада скотоводческой фермы. Колхоз обязался за каждого сданного теленка уплатить в натуре зерном ржи: за каждый кг живого веса теленка соответственно килограмм зерна. В 1951 году в колхозном коровнике имелось уже 100 голов. Заведующим животноводческой фермой в декабре 1949 года был назначен Константин Александрович Левчук. 

Относительно создания свиноводческой и овцеводческой ферм было принято следующее решение: поросят и овец для разведения стада колхоз берет в порядке контрактации (по договору купли-продажи), т.е. за живой вес поросенка и овцы колхоз обязывался оплачивать по установленным государством контрактационным ценам. Если в 1949 году в колхозном свинарнике было 9 свиней, то к началу 1954 года – 120 голов. Довольно быстро был возведен и овчарник, где в 1951 году стояло 70 голов, а к началу 1954 года – 300. Были построены колхозные конюшни, сарай для хранения кормов, сушильный ток, 5 колодцев. С первых лет существования артели имелся и свой птичник (там содержались куры-несушки). Ведал птичьим хозяйством житель урочища Козари Филипп Мельничук. Он очень успешно справлялся со своей, казалось бы, не мужской профессией. Это был отец большого семейства, наделенный талантом писать стихи. Некоторые из них были напечатаны в районной газете.

За животноводческими фермами закреплялись постоянные кадры. Со временем улучшились уход, кормление и содержание животных, что дало возможность значительно сократить падеж и избежать яловости скота. Для разведения породного скота колхозом приобретались племенные производители. План развития поголовья общественного животноводства выполнялся за счет приплода от своих ферм. Доход от животноводства за 1953 год, по сравнению с предыдущим годом, увеличился в два раза. В дальнейшем планировалось увеличение поголовья КРС, свиней и овец, довести удой молока на одну фуражную корову до 2000 литров в год, добиться выхода не менее 18 поросят от каждой свиноматки, настричь шерсти от каждой овцы по 2,5 кг. Благодаря травосеянию и естественным сенокосам животноводство обеспечивалось кормами. Но для повышения продуктивности скота не хватало сочных кормов, поэтому предстояло увеличивать производство кормовых корнеплодов. Развитие животноводства в будущем также требовало развертывания строительства животноводческих и производственных построек.

В соответствии с рекомендациями, содержащимися в постановлении Совета Министров БССР, на общем собрании в марте были утверждены нормы выработки и расценки в трудо-днях работ для колхозников на 1949 год. При этом правлению артели, сообразуясь с особенностями работ, разрешалось в отдельных случаях производить изменения норм выработки, но требовалось утверждать их на общем собрании. Мерой оценки и формой учета количества и качества труда в колхозах до середины 1960 годов были так называемые трудодни. Трудодень – это один выход на работу, за что в тетради учета рабочего времени ставилась «галочка». Отработал один день от зари до зари на различных работах (в полеводстве, животноводстве, на строительстве либо на подсобном предприятии) – одна галочка (трудодень), а если работа считалась тяжелой, засчитывали полтора или два трудодня. А было так, что бригадир мог поставить и 0,75 трудодня, если не выполнена норма, например, не скошена определенная площадь сена вручную или на косилке. Устанавливался обязательный минимум трудодней для трудоспособных колхозников, по отработке которых колхозник считался полноценным строителем коммунизма.

Рассчитывались за трудо-дни не ежемесячно, а в конце года: правление артели решало, сколько выделить зерна на заработанные трудодни. Эта натуральная плата была мизерной. К середине 1950 годов в качестве оплаты труда колхозник получал только 50 кг зерна в год. Иногда за выполнение каких-то работ можно было получить что-то еще. Так, работавшим на заготовке и вывозке леса зимой 1949 года выделялось по 500 г сахара, полученного колхозом за льносемя по контрактации. Вот такова была оплата труда колхозников. Для стимуляции трудового энтузиазма с первых лет существования артели внедрялась система соцсоревнования. Так, на общем собрании членов артели 27 апреля 1949 года было принято решение вызвать на соцсоревнование соседний колхоз им. Мичурина (д. Лыщицы) и  вручить им соответствующий соцдоговор.

Со временем, к радости сельчан, к трудодням стали доплачивать и немного денег. Денежные выплаты по трудодням члены сельхозартели «Память Ильича» стали получать с середины 1950 годов. Колхозники кормились фактически только за счет небольших приусадебных участков и домашнего хозяйства, держали домашний скот. В одной из статей газеты «Социалистический путь» за 9 сентября 1955 года говорилось о том, что членам сельхозартели «Память Ильича» была начислена месячная оплата за трудодни по 1кг 700 граммов зерна, в том числе 200 граммов пшеницы и по 2 рубля деньгами. Животноводы сверх того получили еще дополнительную плату. По словам Надежды Иосифовны Обламской, ее мама Нина Петровна Наумчик, работавшая полеводом, в 1957 году получала 3 рубля в месяц.

При этом за выпас собственного скота на колхозном пастбище, свободных парах и в других местах колхоза устанавливалась немалая плата. С единоличниками колхоз мог заключать договора на выпас скота на любых условиях: за отработку колхозу, за скот-молодняк и пр. На общем собрании 24 декабря 1952 года устанавливалась плата за предоставление лошадей в пользование колхозникам в следующих размерах: за поездку до 10 км – 5 руб., до 20 км – 10 рублей, свыше 20 км на двое суток – 15 руб., за одну сотку обработанного приусадебного участка колхозник должен был внести оплату 20 копеек. Чтобы заработать  немного денег, купить что-то из продуктов, одежды или посуды, сельские жители продавали молоко, яйца, картофель, яблоки, черешню в Бресте на рынке, куда продукцию возили двумя грузовыми автомашинами, появившимися в колхозе в 1953 году. Долгое время после войны хозяйки выпекали свой хлеб, позднее его стали доставлять с лыщицкой пекарни. Возили повозкой, в крытой будке, зимой — на санях.

Из подсобных предприятий в 1949 году работала только общественная кузница. Колхозным кузнецом был Алексей Миронович Козавчук.  Ему за выполнение работ с 15 февраля по 1 мая было начислено 120 трудодней, «принимая во внимание первоначальные трудности, к которым кузнец отнесся серьезно».  В будущем было установлено за один полный день работы начислять: кузнецу – 2 трудодня, молотобойцу – 1,25 трудодня. 

Еще с польских времен и до середины 1970 годов ковальским делом в Остромечево занимался Андрей Феодосьевич  Панасюк. Его в селе так и называли: коваль. Он занимался изготовлением и ремонтом сельхозинвентаря для жителей деревни. Был членом колхоза. А когда колхозная кузня не справлялась с заказами, то бригадир за выполнение определенных работ (изготовление копачек, заточку ножей, кос и проч.) Андрею Феодосьевичу начислял трудодни.

Имевшаяся в наличии ветряная мельница не работала. В первой половине 1950 годов в хозяйстве приступили к развитию подсобных отраслей общественного хозяйства, и прежде всего, овощеводства. В начале 1954 года заканчили строительство добротной теплицы из кирпича и стекла на 100 м кв.

Надо сказать, что свыкнуться с колхозной жизнью смогли не сразу и не все.  Но, как известно, крестьянину изменить свою жизнь не представлялось возможным. На общем собрании в декабре 1949 года слушали заявления четырех граждан, которые просили отпустить их из артели работать в город. Но им было отказано в просьбе об отходничестве на том основании, что «в колхозе требуется рабочая сила». Недовольство людей проявлялось глухим саботажем. И вопрос о нарушении трудовой дисциплины в колхозе стоял несколько лет довольно остро. На одном из заседаний правления ее состояние было охарактеризовано так: «трудовая дисциплина опущена до низшей степени». Следовательно, случаев «неправильного отношения» к колхозному труду, а это – невыходы на общественные работы — было не так уж мало. Вследствие невыходов на работу не все колхозники вырабатывали установленный минимум трудодней. На заседании правления 1 ноября 1949 года председатель колхоза, прибегнув к крайним мерам, пригрозил, что за халатное отношение к работе и невыработку минимума трудодней дело будет направляться в суд.

Ответственность за поддержание повседневной трудовой дисциплины возлагалась на бригадиров. Их положению, думается, можно было посочувствовать. Они должны были своевременно сообщать о невыходах на работу вышестоящему руководству, вызывая тем самым на себя недовольство людей. С другой стороны, председатель, от которого районные власти строго требовали выполнения производственного плана, спрашивал за дисциплину с бригадиров. На заседании правления, состоявшемся 13 октября, бригадиров полевых бригад за невыход колхозников на общественные работы обязали писать докладные в правление колхоза с указанием причин невыхода. В октябре 1949 года бригадир Иван Миронович Мисеюк ввиду того, что «бригада опущена и дисциплина расшатана», попросил правление освободить его от обязанностей. Эта просьба была удовлетворена. На заседании правления, состоявшемся 22 ноября 1949 года, председатель Остромечевского сельсовета Семен Демидович Шиш подверг критике председателя колхоза,  отметив, что учет в колхозе запущен, а это способствует развалу трудовой дисциплины. Он пригрозил руководству артели, что если в кратчайший срок учет не будет  налажен, то это дело будет направлено в райсельхозотдел для принятия соответствующих мер. Заметного улучшения трудовой дисциплины и, соответственно, повышения производительности труда удалось добиться к середине 1950 годов.

Так были сделаны первые шаги в организации и развитии коллективного хозяйства. С самого своего основания артель «Память Ильича» развивалась как многопрофильное хозяйство. В последующие годы постепенно происходили позитивные изменения: укрепление общественного хозяйства, повышалась производительность труда, улучшались организация и оплата труда колхозников. Но об этом  – в последующих публикациях.

В первые годы колхозного строительства в районе коллективные хозяйства создавались на основе каждой деревни. Колхозов было много, но все они были маленькими. В скором времени мелкие сельскохозяйственные артели стали сливать в более крупные хозяйства. Это позволяло усилить их производственный потенциал и уменьшить управленческий аппарат. Первое укрупнение сельхозартели «Память Ильича» произошло в 1952 году. 24 декабря 1952 года общее собрание членов колхоза, которых к тому времени  числилось 383 человека, приняло решение об укрупнении путем объединения сельхозартелей «Память Ильича», имени Ворошилова (д. Владычицы), «Красная звезда» (д. Кошилово), «Красный партизан» (д. Малые Сухаревичи) Остромечевского сельсовета в один укрупненный колхоз «Память Ильича».

Следующее реформирование последовало в 1954 году, когда объединили сельхозартели «Память Ильича» и «Новая жизнь» (деревни Цуприки, Рудавец) в одну укрупненную, получившую наименование «Память Ильича». На основании решения исполкома районного Совета депутатов трудящихся от 3 марта 1954 года в пользование укрупненной сельхозартели было закреплено 4033 га земли, в том числе 2479 га пашни и огородов, 477 га сенокосов, 553 га пастбищ, 7 га садов. К середине 1960-х годов общая земельная площадь хозяйства составляла уже 4113 га, в том числе сельхозугодий (без приусадебных участков индивидуального пользования)  – 3697 га: пахотной земли – 2649 га, под садом – 10 га, сенокосы – 408 га, пастбища – 630 га; под приусадебными участками в индивидуальном пользовании находилось 139 га. Изменения в структуре землевладения хозяйства были обусловлены в числе прочего и тем, что в сельхозоборот включались заболоченные участки, осушенные в результате мелиоративных работ.

В 1955 году в колхозе числилось 402 двора, наличных членов хозяйства – 920 человек, из них наличных трудоспособных членов колхоза – 686, а всего наличных членов колхоза и их детей  – 1037. Были сформированы полеводческие бригады: Осторомечево, Кошилово, Сухаревичи, Цуприки, Рудавец, Владычицы. Их обслуживала одна тракторная бригада. В 1958 г. ее бригадиром стал Николай Романович Кухарук, механиком и ответственным за состояние техники по колхозу назначен Степан Павлович Шацкий. В 1960 году в 6 полеводческих бригадах работало 609 колхозников, в тракторной – 20. Впоследствии бригаду Владычицы соединили с бригадой Сухаревичи, а бригаду Цуприки – с бригадой Рудавец.

В состав правления в 1954 году входили 13 человек: Семен Филиппович Мизерия, Михаил Ульянович Паднюк, Иван Антонович Данилюк, Семен Демидович Шиш, Иван Федорович Строкач, Владимир Федорович Строкач, Ульян Иванович Гуралюк, Григорий Васильевич Михалюк, Виктор Иванович Сидоров, Василий Лукич Хвалюк, Антон Гаврилович Харитонюк, Михаил Данилович Данилюк, Яков Васильевич Самусик. Состав правления ежегодно переизбирался общим собранием колхозников. В разное время членами правления также были: Владимир Александрович Данилюк, Василий Никитович Крысюк, Федор Павлович Семак, Александр Владимирович Мельничук, Николай Никифорович Баран, Иван Степанович Быковский, Андрей Варфоломеевич Сацюк, Михаил Лукич Динейко, Ольга Константиновна Шалобыта, Николай Иванович Шалобыта, Леонид Викторович Около, Павел Артемович Дзюбенко, Степан Степанович Кондратюк, Александр Михайлович Якубовский, Вера Трофимовна Лохницкая, Валентина Павловна Хомук, Степан Яковлевич Федчук, Иван Федорович Харитонюк, Степан Павлович Шацкий и другие.

Члены ревизионной комиссии также переизбирались общим собранием колхозников. В ее состав в разное время входили: Константин Александрович Левчук, Надежда Павловна Савчук, Климентий Климентьевич Янчук, Григорий Григорьевич Кравчук, Яким Демьянович Подзизей, Степан Андреевич Сацюк, Владимир Ульянович Семак, Валерий Иванович Козавчук, Трофим Федорович Хвалюк, Антон Феодосьевич Сацюк, Иван Алексеевич Климук, Алексей Никитич Кузавко и другие.

В 1952 году председателем укрупненного колхоза «Память Ильича» стал Семен Филиппович Мизерия. С именем этого человека связана целая «эпоха» в истории хозяйства, которое он возглавлял на протяжении более двух десятков лет. Это был коренной «остромычивец». Его родители до Первой мировой войны проживали в расположенной неподалеку деревне Покры. После возвращения из беженства они обосновались уже в деревне Остромечево, прожив здесь до конца жизни. Семен Мизерия еще в молодости, увлекшись коммунистическими идеями, был одним из тех, кто с энтузиазмом воспринял установление советской власти в 1939 году и стал  комсомольским активистом. В 1944 году был призван на фронт. Получил ранение и был отправлен в госпиталь под Саратов. А после излечения – направлен конвоировать немецких военнопленных в Челябинск. Здесь он встретил свою супругу – Александру Григорьевну, с которой прожил счастливо всю жизнь. Она была 18-летней студенткой педучилища, когда началась война. Пошла на фронт зенитчицей: сбивала немецкие самолеты под Сталинградом. С Семеном Мизерия познакомилась после возвращения с фронта домой к родителям, в Челябинск. И в 1946 году Семен Мизерия вернулся в родную деревню Остромечево уже не один, а вместе с супругой. Ярким свидетельством его фронтового прошлого являлись медали «За отвагу», «За победу над Германией» и ряд других. Семен Мизерия одним из первых вступил в артель и стал активным участником колхозного строительства. В 1949 году поступил в Пинский сельхозтехникум. А по завершении учебы именно на него, фронтовика, активиста, имеющего среднее специальное образование, и пал выбор возглавить колхоз. Его заместителями были: Михаил Ульянович Паднюк, затем на протяжении 12 лет до 1970 года – Сергей Алексеевич Новиков (он также одновременно возглавлял парторганизацию колхоза), а после него – Леонид Викторович Около.

Семена Филипповича Мизерия помнят как порядочного, честного, справедливого, человечного и скромного человека. Немаловажным было то обстоятельство, что он был местным, «своим», а не присланным со стороны. Знал всех и все знали его. Умел находить подход к людям, понимал их и говорил с ними на одном языке. Пользовался большим авторитетом среди местного населения. Его называли «наш Мизера» и «наш батька». Колхоз в те времена был сравнительно небольшим, по сути, напоминал большой хутор. Специалистов в первое время не было: их заменял собой Семен Мизерия. К слову, первый специалист с высшим образованием, агроном Константин Николаевич Попко, появился в хозяйстве только в  1960 году. Но он оставался здесь недолго – всего около года: его забрали работать в районное территориальное управление сельского хозяйства. Многие отмечают, что все тогда было «завязано» и держалось  непосредственно на председателе, очень болевшем за колхоз. Он вникал в каждый вопрос, вплоть до мелочей. Каждое утро поднимался в то же время, когда и доярки. Первым делом шел на ферму, присутствовал при раздаче кормов и дойке. После этого направлялся в контору. Держал на контроле буквально все. Объезд полей и ферм своего хозяйства на ГАЗике совершал ежедневно. Колхозники знали, что председатель может появиться в любую минуту, ждали его и не сомневались: если что не так, то председатель «подвалит», но если нужна помощь – то сделает все, что можно. Был отзывчивым и внимательным к людям, но в то же время требовательным, стремился к поддержанию дисциплины – без этого в его работе просто нельзя было. Дисциплину держал не на страхе и диктате, а на своем авторитете и умении договариваться с людьми. Если, скажем, нужно было найти на подмену доярку, он шел самолично «кланяться в ноги», объяснял и просил. Другому могли отказать, а председателю – никогда. Его слышали и отзывались на его просьбы потому, что и он не отказывал в помощи, с пониманием относился к ошибкам или огрехам людей, не позволял себе грубого и бестактного отношения к ним. И даже заметив, что доярка несет к себе домой молоко с фермы, относился довольно терпимо, понимая, что людям трудно. Потому к нему фактически шли, как к отцу. Шли с разными просьбами: помочь в разрешении семейных конфликтов, дать колхозную машину для доставки торфобрикета и прочее.

Все свои силы он вкладывал в колхоз. Его сын, Виктор Семенович Мизерия, вспоминает: «Отец уходил рано утром, часов в шесть, когда мы с сестрой еще спали, а приходил поздно вечером, когда мы уже спали. Мы его фактически не видели. Он посвятил свою жизнь хозяйству. Кроме колхоза, у него не было ничего. Он даже свою путевку в санаторий отдавал другому, а сам отдыхать не ездил. За все годы работы, по-моему, всего только раз или два съездил в санаторий». Александра Григорьевна, как и все женщины-колхозницы, выходила на уборочные работы, имела такие же наделы сахарной свеклы, как и другие женщины. Часто можно было увидеть и ее супруга, помогавшего пропалывать свеклу в жаркую погоду. За это Семена Филипповича и Александру Григорьевну очень уважали все «остромычивци». Он был абсолютным бессребреником. От его родных довелось узнать о таком эпизоде из жизни. Однажды одна женщина, заведовавшая складом с кормами, решив, видимо, «задобрить» председателя за какие-то свои грехи, в его отсутствие привезла к нему домой мешок пшеницы и всучила Александре Григорьевне: это, мол, вам корм для кур. Вернувшись домой, Семен Филиппович увидел этот мешок с зерном. Узнал о том, откуда он появился в доме, и безапелляционно велел супруге: «Бери деньги, иди с утра в контору и выпиши мешок зерна на мое имя». Вот таков был Семен Филиппович Мизерия. Вот таков был уровень ответственности. Без преувеличения, это был народный любимец, о котором сложилось общепринятое мнение: «нормальный мужик».

В 1957 году, когда началась кампания по массовому закрытию церквей, поступила директива снести остромечевскую Свято-Михайловскую церковь и сделать на ее месте склад. Узнав об этом, бабушки пришли к председателю, плакали и просили что-нибудь предпринять, чтобы оставить церковь. Семен Филиппович Мизерия не стал бездумно выполнять указание власти, противоречившее велению его совести. Сказал так: «Я эту церковь не строил, и разваливать ее не буду. Делайте со мной, что хотите, но на святыню руку поднять не могу». Можно представить, какой административный нажим пришлось испытать  Семену Филипповичу, наотрез отказавшемуся рушить церковь. За невыполнение указания партии его в 1957 году сняли с занимаемой должности. Портфеля он лишился, но остался в ладу с совестью, людьми и Богом. Решение властей было с возмущением воспринято людьми, которые не хотели другого председателя. Но кто ж с этим мнением особенно считался? Семена Мизерия вначале отправили на должность заместителя председателя, а в марте 1958 года – бригадира Остромечевской бригады.

В том же 1957 году руководителем сельхозартели «Память Ильича» стал присланный со стороны человек – Иван Васильевич Деришев. Он был не местный (родился в России). До того, как стать председателем, работал директором завода стройматериалов в г. Березе. В числе так называемых «тридцатитысячников» ( 30-ти тысяч, как считалось, квалифицированных и опытных работников) был отобран и направлен партией для руководящей работы в колхоз поднимать сельхозпроизводство. Местным людям он запомнился тем, что одевался в военную форму и ездил верхом на жеребце. Был человеком городским, не понимавшим особенно сельской жизни. Получилось так, что невзлюбил его народ и не принял. Потому председательство его продлилось недолго. А закончилось тем, что в 1961 году на общем собрании народ «поднялся» и потребовал вернуть на должность Семена Мизерия. И как бы не упорствовали представители районных властей в пользу своего руководителя, председателем все же вновь был избран Семен Мизерия. Справедливость восторжествовала. С того времени его каждый раз переизбирали на отчетных собраниях вплоть до ухода на пенсию в 1976 году.

При Семене Мизерия колхоз, как говорится, был крепким «середнячком», а по животноводству – даже выше среднего. При этом никаких государственных дотаций, вложений в него не делалось. Хозяйство развивалось только за счет собственных средств и сил. Оно было еще относительно слабое, но постепенно набирало мощь, становилось богаче. Увеличивались производство и продажа продукции государству, повышались урожайность сельскохозяйственных культур и продуктивность животноводства, производительность труда и доходы хозяйства. Колхозная жизнь медленно, но улучшалась, люди верили, что если не они будут жить лучше, то хотя бы их дети.

В годы председательства Семена Мизерия по сути был создан фундамент, основа для дальнейшего развития хозяйства. Позитивные сдвиги, сделанные тяжелым трудом крестьян в первые десятилетия колхозного строительства, в значительной мере привели к тому, что мы видим сегодня. В те годы определилась специализация хозяйства – мясо-молочное животноводство. В колхозе было 5 ферм КРС, в т.ч. 4 фермы, в которых содержалось дойное стадо вместе с телятами: в Остромечево, Цуприках, Рудавце, Кошилово и 1 ферма во Владычицах, где стоял молодняк. Фермы относились к соответствующей бригаде, заведующие фермами подчинялись бригадиру. В 1959 году поголовье КРС  насчитывало 797 голов (коров – 358, нетелей – 35, телят до 1 года – 308). Надой молока на 1 фуражную корову составлял 1553 литра. В 1975 году в колхозе содержалось стадо из 1992 голов КРС (730 коров, телки старше 2-х лет – 80, молодняк – 1182). Надой молока в расчете на 1 среднегодовую корову поднялся до 2927 кг (2842 л). Передовые доярки, конечно, добивались надоев, значительно превышающих среднестатистические показатели.

Прасковья Дмитриевна Шиш была первой дояркой колхоза, которая в 1971 году получила орден Ленина за высокий удой. Впоследствии она также была награждена орденом Октябрьской революции в 1976 году и медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина». По воспоминаниям знавших ее, это был невероятно преданный своему делу человек. Работала на Остромечевской ферме. У нее не было семьи и, как говорится, личной жизни – были только колхозные коровы. Она жила своей работой и на работе. Ее дойное стадо всегда было в полном порядке. А когда шел растел, она вообще не уходила с фермы домой,  ночуя в соломе на ферме. Ее имя не стало столь известным и растиражированным, как имена других доярок-орденоносцев, а со временем фактически и незаслуженно забыто, возможно, потому, что она не любила публичности.

Труд животноводов на фермах был преимущественно ручным, а потому очень тяжелым. В те годы уже действовала механизированная подача воды к помещениям для скота (при помощи электродвигателей), но отсутствовала механизированная раздача кормов. Механическое доение стало внедряться во второй половине 1960-х годов. По словам Надежды Иосифовны Обламской, с 1964 года работавшей на Остромечевской ферме дояркой, даже после того, как появились доильные аппараты, из-за несовершенства их конструкции зачастую приходилось передаивать вручную. За ней была закреплена 21 корова, каждую она должна была выдоить 3 раза в день. Кроме того, доярки должны были еще кормить своих животных, вручную раздавая им корма. Поскольку от надоя зависел заработок доярки, каждая старалась получше накормить своих коров, чтобы получить больше молока. Кроме кормления, дояркам приходилось еще и выгребать вилами, вручную навоз из-под животных. В те годы коровы стояли на торфяной крошке из-за нехватки соломы на подстил. Потом навоз из фермы вывозили на поля. В обязанности доярки входило и обеспечение ухода за телятами. Ветеринар был в колхозе один – Александр Михайлович Якубовский. Телята часто болели и его на все стадо не хватало, поэтому молодняк лечили сами доярки. За сохранение каждого теленка доярка получала дополнительную оплату труда в размере 5 рублей. Поэтому старались выхаживать телят всеми возможными способами. Кроме поголовья КРС, в колхозе содержалось много лошадей. Конюшни были при каждой бригаде – в Остромечево, Цуприках, Рудавце, Кошилово, Сухаревичах.

1950 — 1960-е годы были периодом определения путей развития хозяйства. Поэтому некоторые из первоначальных начинаний не получили дальнейшего развития. Так, изначально в Остромечево была колхозная свиноферма. В начале 1956 года на ней содержалось 210 свиней, а в 1965 году – 611, включая свиноматок и поросят. Но свиноводство в дальнейшем в хозяйстве развития не получило. Как, впрочем, овцеводство и птицеводство. Еще в 1965 году в колхозной овчарне в Сухаревичах содержалось 309 полутонкорунных овец. А в Остромечево была небольшая птицеферма. Свиноферма, овцеферма и птицеферма в конечном счете были ликвидированы. Стратегическим направлением в развитии хозяйства было избрано увеличение поголовья КРС, а свиноводство, овцеводство и птицеводство, как посчитали, себя не оправдывали, да и на все не хватало рабочих рук.

Еще одним начинанием, не получившим продолжения, было тепличное хозяйство. Теплица для выращивания особым квадратно-гнездовым способом в торфяных горшочках огурцов и помидоров (используемая площадь теплиц 60 м2) находилась на территории бывшей усадьбы помещика Пузыны. Она просуществовала всего года четыре.

Прогресс в развитии хозяйства и повышение производительности труда в значительной мере были связаны с механизацией сельского хозяйства, а также его электрификацией. Последняя была осуществлена в 1958 году. Установление линии электропередачи, а впоследствии подстанций и трансформаторов позволило не только провести электрическое освещение в дома колхозников (по состоянию на 1960 г. электроэнергией пользовалось 109 дворов колхозников), но и использовать электромоторы в производстве и, прежде всего, в животноводстве. Использование машин с механическим или электрическим двигателем значительно облегчило труд людей и способствовало повышению производительности труда. К слову, следом за электрификацией в 1958 году последовало еще одно прогрессивное новшество – радиофикация колхоза.

Во время председательства Семена Мизерия начал преображаться облик деревни Остромечево. Центральная усадьба колхоза, конечно, отличалась от современной. С 1949 года до начала 1960-х годов правление колхоза размещалось в двухэтажном здании бывшего господского дома помещиков Пузынов, построенном в конце XIX века. А с начала 1960-х годов правление переместилось в специально построенное отдельное деревянное одноэтажное здание центральной усадьбы колхоза, которое находилось в центре современного аг. Остромечево. В 1958 году уже работал первый в районе сельский Дом культуры на 40 мест в зрительном зале. Это было кирпичное здание, возведенное своими силами. Его построили без какого-либо участия специалистов – инженера и прораба. Из каждой бригады выделили колхозников, умеющих делать кладку кирпича: в общей сложности человек 5 — 6, подключили молодежь из бригад для подсобных работ и за месяцев пять Дом культуры был готов. Из колхозного фонда на культурно-бытовые нужды ежегодно  выделялись средства на содержание этого учреждения. В 1960 году в нем числилось 2 работника. Остромечевский Дом культуры считался в свое время лучшим в районе. Там показывали кино и устраивали танцы. Уже через год после окончания строительства сюда привезли польскую делегацию, на встречу с колхозниками приезжала Герой Социалистического Труда из Украины Вера Ивановна Заглада, выступал знаменитый певец белорусской эстрады Виктор Вуячич. В Доме культуры разместили библиотеку, которая раньше находилась в деревянном здании первой библиотеки 1905 года постройки. Четыре первых двухэтажных кирпичных дома на два хозяина для колхозников были возведены именно при Семене Мизерия на улицах Брестской и Новой,  что неподалеку от центральной усадьбы. Построены они были за колхозные деньги без каких бы то ни было государственных дотаций.

Семен Филиппович Мизерия со своей семьей жил по ул. Кириченко в доме № 24.  Знавшие эту семью люди отмечают, что их домашний быт был более чем скромным: самая простая мебель, бессменные старые железные кровати, старинный диван, черно-белый телевизор, вода – из колодца. Многие простые колхозники жили намного богаче и лучше председателя. Заходившим к нему людям, видимо, настолько бросалась в глаза простая обстановка в доме, что когда Семен Филиппович уходил на пенсию, то в качестве памятного подарка ему вручили мебельный гарнитур. Казалось бы, председатель должен был зарабатывать неплохо, но львиная доля его заработка, на самом деле, уходила на подарки разного рода чиновникам.  Фактически каждый начальник, приезжавший в колхоз, не прочь был из этого колхоза что-нибудь взять. Семен Филиппович давал, к примеру, ведро меда. Но за этот мед он обязательно платил в колхозную кассу из собственного кармана. Все подарки он выписывал через контору и оплачивал за свои деньги! Собственной машины у него тоже долго не было. Правда, когда уходил на пенсию, ему без очереди райисполком разрешил приобрести машину в личное пользование. Вначале предложили ГАЗ-24, но у бывшего председателя на такую машину денег не нашлось. Он смог приобрести только «Запорожец». Самой ценной наградой за нелегкий труд для него стали два ордена «Знак Почета». Первый секретарь райкома КПБ Николай Степанович Рубан как-то сказал: «Таких, как Семен Филиппович, честных и порядочных, наверное, нет во всей республике. Он один-единственный в Белоруссии такой». Эта оценка многого стоит, ведь человек такого уровня, как Николай Рубан, прекрасно знал о тех возможностях, которыми мог воспользоваться председатель.

Сын Семена Филипповича, Виктор Мизерия, к слову, весь в отца, такой же честный и порядочный. По словам его супруги, Любови Кирилловны, ответственность и неприятие нечестно заработанных денег у них в крови. За это их и ценили на работе. Семен Филиппович Мизерия в последние годы председательства сильно болел. У него было серьезное заболевание, и когда продолжать работать по состоянию здоровья он уже не мог,  стал заслуженным пенсионером республиканского значения. Но и будучи на заслуженном отдыхе, избирался членом правления и ходил на его заседания, помогал своим последователям. Умер он в 1993 году, через три года после жены, в возрасте 76 лет. Похоронен на малой родине – в Остромечево. А в спасенной им церкви до сих пор молятся за упокой души Семена Мизерия…

Со временем коллективная жизнь в колхозе «Память Ильича» все больше и больше налаживалась. Повышались урожайность сельскохозяйственных культур, продуктивность животноводства, продажа сельскохозяйственной продукции государству, производительность труда, денежный доход хозяйства, оплата труда колхозников. Потихоньку улучшалось материальное положение работников. В 1959 году была завершена электрификация, радиофицированы деревни Остромечево, М. Сухаревичи, Кошилово. Укреплялась и материально-техническая база колхоза. Сельскохозяйственные машины, заменяя собой примитивный инвентарь, облегчали труд людей и способствовали повышению производительности труда. Первая грузовая машина ГАЗ-51 (2,5 тонны) в колхозе появилась в 1952 году, после того, как произошло объединение с ее владельцем – хозяйством «Красная Звезда» (д. Кошилово). Водитель, объезжая фермы, собирал и отвозил фляги с молоком в Брест на молочный завод. К началу 1960-х
годов хозяйство обзавелось 3-мя гусеничными (ДТ-54) и 6-ю колесными тракторами (МТЗ-1, МТЗ-2, ДТ-14), 3-мя зерновыми самоходными комбайнами
(С-4), 8 грузовыми автомобилями (5 автомобилей ГАЗ-51, 2 — ГАЗ-93 (самосвал) на 2,5 тонны и ЗИС-150 на 4 тонны), 1 легковой машиной, автоприцепами и тракторными прицепами. В начале 1970-х годов на полях хозяйства работали уже 7 гусеничных, 16 колесных тракторов и 13 зерновых комбайнов. На сельхозработах использовались почвообрабатывающие машины: плуги тракторные общего назначения, бороны дисковые и зубовые, культиваторы сплошной обработки и универсальные; посевные и посадочные машины: сеялки и картофелесажалки; уборочные машины: сенокосилки тракторные и самоходные, грабли тракторные, силосоуборочные комбайны, картофелекопатели; машины и орудия для приготовления кормов и других нужд животноводства: силосорезки, соломосилосорезки, дробилки кормов универсальные и прочее. Применялся конный инвентарь: конные плуги, грабли, культиваторы, сеялки зерновые,  окучники, сенокосилки, повозки на железном ходу одноконные.

Несмотря на процесс механизации, сельскохозяйственное производство требовало колоссального объема ручной работы. Труд колхозника оставался одним из самых тяжелых. До начала весеннего сева нужно было развезти на поля навоз на конных телегах или тракторах с прицепами, а затем вручную растрясти его по полю. Во время посевной использовали конные и тракторные сеялки. Но большей частью мужики брали севеньки в руки, становились фронтом на определенном расстоянии друг от друга и сеяли вручную, как далекие предки.

В мае начиналась косовица. Это было красивое зрелище. На эту работу собирались все трудоспособные мужчины и молодые парни с отклепанными косами. И тоже становились один за другим и фронтом шли вперед, красиво, в один взмах, производя покос травы. Редко за день косец мог заработать трудодень: учетчик чаще записывал 0,70 или 0,80 трудодня. Заменявшие труд косца конные косилки, с жаткой 210 см, могли косить только на относительно ровной поверхности. Чтобы заработать 1 трудодень, конной косилкой требовалось скосить 6 — 7 га травы. Для сушки и сгребания сена использовался в основном ручной женский труд. Скошенные валки нужно дня два-три при хорошей погоде переворачивать граблями. Эту работу выполняли и конными граблями – «грабарками» с 2-метровым захватом. Просушенное сено женщины затем сгребали и сносили в «копыци». После этого оно свозилось на «вышки» коровников, телятника и конюшен. Остальное же стоговалось прямо на лугах. Когда стог становился выше 3 метров, к его основанию ставился специально изготовленный для этой работы «стол». На  него обычно становился самый сильный мужчина. Сено с воза перегружалось ему на стол, а он подавал его тем, кто складывал и утаптывал стог выше (стог был высотой 5 — 6 метров).

Заканчивалась сенокосная пора, начиналась пора прополок свеклы, культивирования картофельных и кукурузных полей. Такие работы повторялись раза 2 — 3 за сезон. Прополка, уборка кормовых корнеплодов и сахарной свеклы осуществлялись вручную. Эти процессы были очень трудоемкими. До появления комбайнов жать тоже приходилось вручную, а обмолот производили при помощи огромной зерновой молотилки, в «жерло» которой подавались развязанные снопы ржи, пшеницы, овса, ячменя, а она выдавала зерно и солому. Зерно свозили к амбару, где его на ручных веялках очищали. Появившиеся на колхозных полях самоходные зерноуборочные комбайны стали выполнять сразу несколько различных операций (срезание растения, обмолот зерна из колосьев и его очистка от примесей), взяв на себя функции жатки, молотилки и веялки. А со льном было еще сложнее: его пололи вручную, после уборки молотили, мочили в реке Люта, сушили на воздухе, развозили досушивать по домам, обрабатывали на механических льномялках или ручных «терницах», выбивали вручную «трыпачками», а затем вязаные в «косы» пряди льноволокна сдавали на трудодни.

Главное достояние любого предприятия – это не техника, какая бы она ни была, а люди. Насыщение сельхозпредприятия специалистами позволяло правильно организовать выполнение агротехнических мероприятий, наладить производственные процессы, внедрять в производство более совершенные технологии и научные рекомендации. На должности агронома в колхозе работали Михаил Николаевич Гришкевич и Павел Николаевич Слабко, зоотехником и ветврачом по колхозу – Александр Михайлович Якубовский, награжденный медалью «За трудовую доблесть». До 1962 года главным бухгалтером колхоза трудился Петр Семенович Обламский (умер в 1964 году). Ему на смену пришел коренной житель д. Остромечево Алексей Никитич Кузавко, человек с феноменальной памятью и аналитическим складом ума, энергичный, интеллигентный. На должности бухгалтера он проработал до ухода на заслуженный отдых в 1986 году. Генератором идей и вдохновителем коллектива был председатель колхоза Семен Филиппович Мизерия.

На общем собрании членов колхоза «Память Ильича» 21 февраля 1970 г. был принят обновленный устав сельхозартели. В соответствии с ним в колхозе устанавливалась организационная структура из 5 полеводческих бригад: Кошилово, Сухаревичи, Рудавец, Цюприки, Остромечево, 4 молочно-товарных ферм (из них одна комплексная в д. Цюприки, одна – откорма КРС в д. Остромечево), тракторной бригады и 2 механизированных звеньев по обработке пропашных культур. Бригадиры избирались колхозниками на бригадных собраниях. В начале 1970-х годов бригадиром бригады д. Сухаревичи был Виктор Иванович Сидоров; бригады д. Кошилово – Иван Федорович Харитонюк, Рудавецкой бригады – Леонид Федорович Пилипчук, Остромечевской бригады – Михаил Ульянович Паднюк. Бригадиром тракторной бригады долгое время был Владимир Дмитриевич Федорук. Все эти люди проработали на должности бригадира длительный период времени.

После возвращения с фронта с боевыми орденами и медалями Михаил Ульянович Паднюк  проработал в колхозе всю жизнь, до пенсии. С 1961 по 1976 годы был бригадиром. По итогам соцсоревнования и выполнения 5-летнего плана в 1975 году Остромечевская бригада, которую он возглавлял, была признана лучшей в области растениеводства. При плановой 5-летней урожайности зерна 22,8 ц/га бригадой была получена урожайность зерновых в среднем за 5 лет 22,9 ц/га при средней урожайности по колхозу 20,5 ц/га. Валовой сбор зерна составил 36127 ц при плановом 35663 ц, или 101%. Урожайность ячменя в среднем за 5 лет составила 27,8 ц/га при плановой – 26,9 ц/га. Бригадой получена средняя урожайность картофеля 135 ц/га в то время, когда среднеколхозная составляла 102 ц/га. Была обеспечена урожайность сахарной свеклы на уровне 309 ц/га  при среднеколхозной — 207 ц/га, а валовые сборы этой культуры выполнены на 116%. За высокие показатели Остромечевской бригаде по традиции того времени на общем собрании членов колхоза были вручены переходящее Красное знамя и денежная премия в размере 100 рублей. Михаил Ульянович Паднюк был награжден орденом Трудового Красного Знамени (1971 г.), медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина» и знаками «Победитель социалистического соревнования». О нем говорят как о человеке с сильным характером, не терявшемся ни в каких ситуациях и умевшем находить верные решения. Его дочь Алла Михайловна Климук вспоминает: «Как отец, он для нас, троих детей, был образцом для подражания. Напутствия нам очень толковые давал и благословлял с молитвой на любое дело. Он был трудоголиком, и не было такой работы, которую он не мог бы сделать: нужно было вставить замок – вставлял, починить что-то – чинил. Говорил, что хочет умереть в рабочей одежде, а не в чистой, прикованным к постели». Многое о том, каков был этот человек, говорит еще одно обстоятельство, о котором поведала его дочь. Если рождался внебрачный ребенок или семья, в которой появлялся новорожденный, была неуважаема в деревне, то, как правило, односельчане отказывались становиться крестными таких детей. В подобных случаях всегда крестить детей соглашался Михаил Ульянович. После выхода на пенсию он жил с семьей в Бресте. Был примерным семьянином: с большой нежностью относился к своей супруге Цецилии Семеновне, всегда первым шел на примирение. Умер в возрасте 86 лет.

С 1970 по 1995 годы бессменным бригадиром бригады Цюприки была Ольга Константиновна Шалобыта. До того, как стать бригадиром, она с 1961 по 1966 годы работала в колхозной конторе счетоводом-кассиром, а также исполняла обязанности секретаря комсомольской организации. В 1970 году на бригадном собрании ее избрали руководителем бригады Цюприки. В состав совета бригады, кроме самой Ольги Константиновны, входили Яков Васильевич Самусик, Андрей Иванович Самусик, Трофим Романович Самусик, Нина Никитична Семак. В ее бригаде была ферма КРС (80 голов), которой заведовал Владимир Герасимович Динейко (в былые времена он был бригадиром). На ферме работали 5 доярок и 2 пастуха. К слову, ферма Цюприки, где добились надоя на 1 фуражную корову 3184 кг, была признана победителем соцсоревнования среди ферм колхоза по итогам 1974 года. За это работникам фермы были вручены переходящее Красное знамя и денежная премия. В хозяйстве бригады была и конеферма (20 лошадей). За подразделением было закреплено 510 га земельных угодий. В полеводстве в это время под ее началом трудилось 12 человек. В 1978 году бригады Цюприки и Рудавец объединили в одну. На ферме бригады Рудавец (дойное стадо и молодняк до 80 голов), заведующим которой был Семен Филиппович Степанюк, трудились 5 доярок, 2 работника на молодняке и конюх. После проведения мелиоративных работ в 1969 — 1970 годах и объединения бригад в единую бригаду Рудавец ее земельные владения увеличились до 1200 га. Все эти угодья обрабатывал коллектив, состоящий из более 20 полеводов. На землях выращивали зерновые культуры: рожь, пшеницу, овес и люпин и так называемые пропашные культуры (картофель, сахарную свеклу, кормовую свеклу), культивировали травы под сенокос. Эта маленькая, худенькая женщина на протяжении многих лет успешно справлялась со сложной работой бригадира. Свидетельством ее трудовых успехов были диплом ВДНХ БССР (за получение урожая зерновых культур по 40,7 ц/га, картофеля – 443 ц/га, сахарной свеклы – 490 ц/га, корнеплодов – 994 ц/га), многочисленные грамоты и благодарности. Ее супруг, Николай Иванович Шалобыта, также всю свою трудовую жизнь посвятил колхозу «Память Ильича», работая шофером. За добросовестный труд он был отмечен орденом «Знак Почета» (1973 год), медалью «За доблестный труд» и знаком «Победитель социалистического соревнования». Сегодня его уже нет в живых.

Экономическое состояние колхоза во многом зависело от трудовой дисциплины работников. Несмотря на то, что в целом она укреплялась, как и на любом производственном предприятии проблемы, связанные с дисциплиной, имели определенное место постоянно. Даже став членами колхоза, некоторые не могли смириться с необходимостью много и тяжело работать за мизерную плату. Были колхозники, которые без уважительных причин не вырабатывали установленного минимума трудодней. Некоторые не отрабатывали в течение года вообще ни одного трудодня. Упорное непринятие участия в колхозном производстве, конечно же, приводило к исключению из членов колхоза, что в те времена было равносильно исключению из рядов социума. А к тем, кто не вырабатывал минимума трудо-
дней без уважительной причины, применялись определенные меры воздействия: у них забирали приусадебные участки, а райфо, по сведениям колхоза, обкладывал их дополнительным сельхозналогом. Так, в январе 1955 года, рассмотрев вопрос о 37 колхозниках, не выработавших без уважительных причин минимум трудодней, правление постановило: оставив этих людей в членах колхоза, обложить их сельхозналогом за год. В декабре 1960 года на заседании правления был утвержден список колхозников для обложения дополнительным сельхозналогом за невыработку минимума трудодней, в котором значилось 7 человек. Как известно, в соответствии с уставом, члены артели наделялись приусадебными участками размером от 0,10 до 0,30 га. Наиболее активных участников коллективного общественного труда в качестве меры поощрения наделяли самым большим наделом – 0,45 га. Но если по неуважительной причине колхозник не вырабатывал установленного минимума трудодней, то у него забирали приусадебный участок, который в то время был фактически основным источником существования жителя деревни. В общем, кроме как работать в колхозе, деваться сельчанину было просто некуда.

Уличенных в хищении колхозной собственности, халатном отношении к обязанностям и некоторых других грехах штрафовали списанием трудодней и снимали с должности. В сентябре 1956 года на заседании правления рассматривался случай, произошедший в бригаде Семена Филипповича Степанюка. Одним из работников была избита колхозная лошадь, а затем в ходе ссоры публично оскорблен бригадир. По этому факту правление решило: «До конца года не давать работать с лошадью, так как работник не умеет обращаться с животным, и списать с его лицевого счета 10 трудодней» (т.е. штраф за побой лошади – 5 трудодней и за публичное оскорбление бригадира – еще 5 трудодней). За опоздание на работу в качестве наказания предусматривалось снятие с виновного от 3 до 5 трудодней, за самовольный невыход на работу – 5 трудодней, за недоставку воза на колхозный двор после окончания работы – 5 трудодней. За самовольную выдачу лошади без ведома бригадира с конюха за каждый день простоя снимали 2 трудодня.

А вот несколько случаев из практики 1960-го года. При обработке поля у тракториста застрял культиватор. Произошедшее далее описано в протоколе заседания правления так: «Вместо того, чтобы принять меры и вытащить культиватор, он напился и на тракторе в нетрезвом виде разъезжал по своим личным делам». Вердикт правления в этой ситуации был следующим: «За пьянку в рабочее время, за использование трактора в личных целях с тракториста снять 5 трудо-
дней». Один из шоферов собрал молоко с бригад и, будучи в нетрезвом состоянии, заехал в болото и разлил 15 л молока. По этому поводу правление решило снять с шофера 5 трудодней, а за 15 л разлитого молока было дано распоряжение бухгалтерии произвести удержание с виновного по 2 рубля 50 копеек за литр. Опять же, кто-то из трактористов, кому было поручено съездить за необходимой деталью (гайкой) из Остромечево в Кошилово на попутной машине или велосипеде, поехал за ней на тракторе «Беларусь», совершив, таким образом, ненужную езду (туда и обратно) более 3 км. За этот проступок с тракториста было снято 5 трудодней. Наказывали и за невыполнение работы. Примером может быть такой случай. Три колхозницы не пропололи назначенные им участки кукурузы. Эти участки  обработали другие женщины, которым колхоз оплатил наличными деньгами. После чего в июне 1960 г. правление решило: стоимость прополотых участков отнести за счет колхозниц, не сделавших работу (соответствующие суммы были списаны с их лицевых счетов). Принимались меры и против виновных в потраве колхозных посевов. Правлением по этому поводу было принято суровое решение: за появление гусей в первый раз на колхозных посевах на колхозника наложить штраф – за каждого гуся 1 трудодень, а при появлении вторично – забирать гусей в колхоз; за проход по тропам, проложенным по посевам, взимать штраф в размере 5 рублей, а за прогон скота – 10 рублей от каждой головы. За потраву колхозных полей ответственность несли и объездчики колхозных полей.

В целях повышения трудовой дисциплины и производительности труда, придания пыла и задора работникам, в соответствии с традицией советского общества, устраивалось социалистическое соревнование. Соревновались между собой колхозы, а в нашем случае колхоз «Память Ильича» вызывал на соцсоревнование соседний колхоз им. Мичурина. Проводилось соревнование и внутри хозяйств: между бригадами, фермами, доярками и механизаторами. Победители удостаивались переходящего Красного знамени или переходящего Красного вымпела,  имена передовиков помещались на Доску почета, им вручались благодарности. Однако и организаторы социалистического хозяйства понимали, что присвоить почетное звание «Победитель соцсоревнования» и вывесить фотографию на Доску почета недостаточно для заинтересованности работников в повышении производительности труда, и на одном только голом энтузиазме долго и далеко не вытянуть. Кроме моральных, им необходимы еще и материальные стимулы, не говоря уже о вознаграждении победителей соцсоревнования.

Одним из путей материальной поддержки было оказание им адресной помощи в натуральной или денежной форме из средств хозяйства авансом или в виде безвозмездной помощи. Колхозники обращались в правление с просьбами выдать авансом в счет трудодней 15 — 30 кг зерна, солому для покрытия сарая, семенную картошку, стройматериалы, корма, деньги на приобретение коровы или на строительство жилого дома. Просьбы старались удовлетворять. На заседании правления в январе 1956 года было принято решение оказать денежную помощь в размере 150 рублей в виде подарка хорошо работавшей свинарке Елизавете Степановне Кондратюк – по случаю родившегося ребенка. Колхозникам, временно потерявшим на колхозных работах трудоспособность, за время болезни оплачивалось 50% среднего фактического заработка.

Напомним, колхозникам до середины 1960-х годов не платили государственную пенсию. Выплата социальной помощи по нетрудоспособности и старости возлагалась на колхоз. Для этой цели существовал специальный фонд помощи, куда, по возможности, выделялись продукция и денежные средства. Однако в практике колхоза были случаи, когда престарелым нетрудоспособным людям отказывали в помощи из этого фонда, ссылаясь на то, что о них должны позаботиться их дети. После того, как установили государственные пенсии, по решению общего собрания колхоз мог производить доплату к ней.

В середине 1950-х годов стали применять такие меры материального поощрения работников, как премирование за достигнутые высокие результаты в производстве и долголетнюю безупречную работу (в виде денежного вознаграждения, премировочной натуральной надбавки, ценных подарков) и дополнительную оплату труда. Лучшим труженикам колхоза, работникам передовых бригад и ферм (например, бригаде, первой закончившей копку картофеля при условии получения запланированной урожайности и завершении копки в установленный срок, или животноводческой бригаде, занявшей 1-е место по надою молока за квартал) по решению правления выписывались денежные премии. За хорошую работу на общем собрании членов колхоза передовикам вручались и ценные подарки. Так, в июле 1960 года 7 колхозниц были премированы отрезами на платье, три доярки – отрезами на кофты, 10 колхозников, в числе которых были Владимир Герасимович Самусик, Степан Павлович Шацкий, Степан Степанович Кондратюк, Иван Антонович Оксенюк, Иван Сергеевич Лукьянюк  – шелковыми сорочками, кузнецы Алексей Миронович Козавчук и Григорий Васильевич Мигалюк – карманными часами, четверых колхозников премировали настольными часами и одну доярку – наручными часами, денежные премии вручили бригадиру Николаю Кирилловичу Павлючику и пастуху Николаю Даниловичу Харитонюку, переходящий Красный вымпел и денежную премию в сумме 25 рублей – доярке Вере Степановне Шиш, занявшей 1-е место по надою молока на 1 фуражную корову в июне 1960 года.  В 1975 году в связи с 30-летием Победы в Великой Отечественной войне было премировано 79 работников колхоза – ветеранов войны.

Для повышения заинтересованности работников в результатах труда устанавливалась и дополнительная оплата. Например, вот как поощряли механизаторов в период заготовки кормов в 1975 году. В первые 10 дней массовой уборки кормовых культур производилась доплата 30% к сдельному заработку при условии выполнения нормы выработки, а в последующие 10 дней – 15% при условии выполнения сезонной нормы выработки (110 га) на силосоуборочном комбайне. На транспортировке зеленой массы трактором МТЗ-50 первые 10 дней доплачивали 30% к сдельному заработку при выполнении нормы выработки, а в последующие 10 дней – доплачивали 15% к сдельному заработку. Шоферам, занятым на уборке кормовых культур, первые 10 дней доплачивалось 25% к заработку при выполнении нормы выработки. Трактористам-машинистам, занятым на заготовке кормов, при выполнении сменных норм выработки и хорошем качестве выполнения работ вручались вымпел и денежная премия за 1-е место – 7 рублей, за 2-е место – 5 рублей, за 3-е место – 3 рубля. Итоги подводились ежедневно, а премия выдавалась по итогам работы за 3 дня.

Жатва 1975 года была настоящей битвой за урожай: был создан штаб по руководству уборкой зерновых и подведению итогов соцсоревнования во главе с председателем колхоза, оборудован передвижной агитпункт с агитаторами и политинформаторами, ход работы по уборке оперативно освещался в стенной печати, «боевых листках» и «молниях», народные контролеры были закреплены за каждым агрегатом, закрыты все каналы потерь зерна на полях, зерносушильных токах и в амбарах. В ходе уборочной страды 1975 года для механизаторов, занятых на уборке зерновых, также была установлена дополнительная оплата труда. Комбайнеру (к слову, на поля в тот год выходило 15 зерноуборочных комбайнов)  в первые 10 дней уборки производилась доплата в размере 60% при условии выполнения дневной нормы выработки и 30% – при невыполнении. В последующие дни выплачивалось дополнительно 30% при выполнении норм и 15% – при невыполнении. Помощнику комбайнера платили в размере 70% от заработка комбайнера. При хорошем качестве работ и выполнении сезонного задания комбайнеру выдавалась премия в размере 400 кг зерна бесплатно. При невыполнении сезонного задания премия зерном выдавалась пропорционально выполнению показателя. Помощник комбайнера  и шофер, обслуживающий комбайн, получали зерно в размере 70% от количества, начисленного комбайнеру. Этот пункт распространялся на шоферов, работающих на КЗС-20 и отвозящих зерно для сдачи государству. Шоферы, занятые на уборочных работах, при условии выполнения установленных им заданий по перевозкам, премировались до 25% заработка (за период жатвы). Весь период уборки передовому агрегату вручался переходящий вымпел и денежная премия, которую выплачивали раз в три дня: за 1-е место – 10 рублей, за 2-е место – 7 рублей, за 3-е место – 5 рублей. Ежедневно в честь передового агрегата на центральной усадьбе поднималось знамя трудовой славы. Возле правления колхоза был оборудован экран, на котором помещался бюллетень об итогах работы за день каждого комбайнового агрегата и шоферов. Механизаторы, работающие на уборке зерна, сволакивании соломы, закладке сенажа и силоса, в течение 20 дней уборки обеспечивались бесплатным питанием. Комбайнеров, помощников комбайнеров, шоферов, отвозящих зерно от комбайнов, механизаторов на зерноcушильных токах кормили 2 раза в сутки. После завершения жатвы организовывалось чествование победителей соцсоревнования и праздник урожая.

 Наталья ДЯДИЧКИНА,Иван ПАНАСЮК

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!