«ОСОБО ОПАСЕН ДЛЯ РЕЙХА» | Заря над Бугом

«ОСОБО ОПАСЕН ДЛЯ РЕЙХА»

Все, что довелось пережить этому человеку, с лихвой хватило бы на несколько жизней. Эдуарду Зимовцу не было восемнадцати, когда фашисты угнали его в Германию на принудительные работы. Узник концлагеря Заксенхаузен. Активный участник интернациональной подпольной борьбы европейского движения сопротивления фашизму. Дважды приговорен к смертной казни. Но, несмотря на все испытания, выжил, сохранив веру в человека и лучшие его качества.

«Киев бомбили и объявили,  что началася война…»

Эдуард Михайлович Зимовец родился в1924 году в Киеве. Детство его прошло в самом центре столицы, во дворе Софийского собора, где они жили с мамой в одном из бывших служебных помещений. Площадь Калинина, Софиевский спуск, Интернациональная и  Грушевского  – по этим улицам он бегал мальчишкой. Мама Эдика работала телеграфисткой, а точнее — бодисткой, как тогда называлось.  А сам он учился в 13-й  школе, которая располагалась неподалеку от площади Богдана Хмельницкого.

На рассвете 22 июня 1941 года на Киев упали немецкие бомбы, повлекшие первые жертвы и разрушения. Фронт быстро приближался к столице Украины. Спешно началось возобновление фортификационных сооружений. На этих работах ежедневно трудились десятки тысяч киевлян.

Эдуард Михайлович вспоминает: «Еще до прихода немцев во дворе Софийского собора размещался призывной пункт. Там создавались команды,  выдавалось оружие.  Помню, когда начался призыв, приходили люди разных возрастов и разных национальностей, их сразу бросали на защиту Киева. 11 июля передовые части немецкой 6-й армии вышли на рубеж реки Ирпень. Началась героическая 73-дневная оборона Киева. А 19 сентября части Вермахта вошли в Киев. 24 сентября прогремели взрывы и заполыхал пожар на Крещатике и прилегающих кварталах центра.

Я помню, как пришли немцы, это было страшно. Помню, как гнали по улице Короленко первых наших военнопленных, раздетых до подштанников. Наши женщины и молодежь пытались дать им либо картошину, либо кусок хлеба, либо бутылку с водой. Но разве можно было смириться со всем происходящим? Мы, подростки, стали всячески, как только можно, вредить немцам: перерезали провода, прокалывали шины,  в баки с бензином незаметно подсыпали песок, под колеса машины подкладывали дощечки с гвоздями. Мы настолько ненавидели фашизм…

В нашем дворе, где был призывной пункт, оставалось оружие – винтовки, гранаты, запалы. Мы собирали все это и прятали. Полбочки гранат и несколько запалов я, не думая о последствиях, припрятал у матери в подвале.

А когда однажды на улице Короленко убили немецкого офицера, началась облава. И мы попались…

 

Повзрослевшие до поры

Нас погнали через Днепр на Кременчуг и на Харьков. Мы шли пешком, расчищая от трупов и разбитой техники дороги. Помню,  в Кременчуге целое кладбище полуторок, попавших под бомбежку, и обгорелые трупы наших солдат… Эта картина и сейчас стоит перед глазами. Нас поместили в Холодногорскую тюрьму, а потом перевели в Харьковское гетто. Оттуда возили в Чугуев закапывать рвы, видимо, там происходили расстрелы евреев.

Однажды мы с группой ребят решили бежать. Это было в декабре 1941 года. Мороз тогда стоял 42 градуса, а мы кое-как одеты. На мне были туфельки, простые носки и брюки, легкая курточка и сверху еще одна, которую мне дали с чужого плеча, когда закапывали рвы. Мы шли домой больше месяца, в основном ночами, делая остановки  в деревнях. Одни сельчане, на свой страх и риск, пускали нас и даже давали что-то поесть, другие — прогоняли. Мы были очень изможденные, когда пришли в Киев.

Мать, конечно, уже обнаружила, припрятанные мною боеприпасы в подвале. Она долго не отпускала меня из дому. А 1 мая 1942 года пришел наш дворник, который работал еще в довоенное время, и сказал: «Ты собери своего сына, завтра за ним придут и заберут, будь готова». Бежать уже было некуда. Утром пришли немцы, нас собрали на вокзале и загрузили в вагоны для перевозки скота. Еще ночь мы переночевали, как говорится, дома, а 2 мая состав тронулся, увозя нас в Германию.

 

Хороша страна Германия?

Сколько ехали, не помню – где-то четверо или трое суток. Остановились в городе Эрфурте. Привели нас на какую-то площадь, и тут пошли «купцы». Меня купили и других тоже. Сперва мы работали на каком-то предприятии – носили железяки. Пытались пару раз убежать, однажды нам это удалось — в угольном вагоне. Приехали, а куда и сами не знаем.  За побег нас избили, а потом отправили в местечко Тамбохидарц, расположенное неподалеку от города Готто. Там был большой гараж, в котором стояли трехэтажные нары, в нем и разместили. Нас было человек сто.

Мы копали траншеи и на глубину двух метров укладывали трубы. 8 метров – такова была дневная норма для каждого из нас. Поскольку почва была горная, сланцевая, лопатой ее взять было невозможно,  приходилось вначале киркой разбивать. За последовательностью работ следил гер Бухгольц. Не выполнишь нормы, значит, пайки хлеба не получишь, только баланду.

С этой команды нас брали для разных работ и местные жители. Я, например, не однажды ходил колоть дрова. И, знаете, попадал в такие семьи, где поесть садили не в угол, а за стол вместе с хозяевами. Это немного обнадеживало. А могли просто швырнуть в тебя картошку и даже побить. Мы все носили на груди нашивку «Оst», что означало восточный работяга. Понемногу я научился понимать немецкий язык. Навыки у меня какие-то были — еще до войны мама попросила одну немку, жившую в нашем доме, чтобы она дала мне несколько уроков. Они пригодились.

В Германии работало антифашистское подполье,  куда привлекали и таких, как я, малолетних узников. Нам поручали распространять листовки, которые мы подкладывали в почтовые ящики или расклеивали. В них были обращения к родителям не отправлять своих детей на войну, где их ждала неминуемая смерть. Были и такого плана обращения — «относитесь гуманно к военнопленным, помогайте молодым выжить». Подполье было и в лагере, где вскоре оказался  Эдуард.

Это было 2 февраля 1943 года. После работы нас гнали в гараж. Впереди шли две немки, одна из них плакала, рассказывая, что ее муж погиб под Сталинградом, а другая жаловалась, что давно с фронта от сына не получала писем. Вдохновленные услышанным, мы начали выкрикивать, что Паулюсу «капут» и Гитлеру тоже скоро будет «капут».

Подходя  к своему гаражу-бараку, мы увидели  двух полицейских, которые уже поджидали нас.  Они одели нам наручники и увезли на мотоцикле вначале в полицейский участок, где крепко избили, а потом в тюрьму. До 20 февраля я находился в камере-одиночке. Каждую ночь меня вызывали на допрос. «Кто научил, кто послал?» — всегда задавали один  и тот же вопрос. «Сталин, — отвечал я». После этого били безжалостно. Из этой тюрьмы меня перевезли в гестаповскую тюрьму в Берлине, где я пробыл до 3 марта 1943 года, а оттуда после пыток и допросов был отправлен в нацистский концентрационный лагерь Заксенхаузен.

 

Между жизнью и смертью

«Особо опасен для Рейха» — эта пометка значилась на персональной карточке, которую завели на Эдуарда Зимовца фашисты в концлагере. R 61566 – таков был его лагерный номер. Здесь также действовала подпольная организация, которой руководил немецкий антифашист Гайнц Барш — один из первых узников лагеря, расстрелянный в 1944-м. Эдуарду, как члену этой организации, приходилось выполнять разные задания. Дважды он был приговорен к смертной казни. Первый раз за то, что из мастерской по реставрации оружия, где работал и куда свозилось трофейное и нетрофейное оружие с полей сражений, пытался пронести тайком в лагерь запчасти. Но был схвачен и отправлен на работы смертников.  «Нас возили по десять человек в Берлин откапывать бомбы замедленного действия. В основном они были американские. Менялись по очереди – пять человек копают, пять отходят подальше в сторону – кому как повезет. Мы должны были  и обезвредить мины.  При этом случалось всякое».

Второй раз он попался, когда пытался вынести из крематория, где сортировал одежду, вещи для военнопленных. Но был пойман и отправлен в карцер. Наказание состояло в испытании на прочность солдатских ботинок.

 

На протяжении нескольких часов узников гоняли по специальной трассе с тяжелыми рюкзаками за плечами, в ботинках, которые были меньше нужного размера. К подобной проверке качества обуви кто-то приговаривался на месяц, а кто – и на год.

Как и в других гитлеровских лагерях, здесь действовала изощренная система пыток. За малейшую провинность людей жестоко избивали, выкручивали руки, подвешивали цепями и веревками, загоняли под ногти иголки. На узниках проводили медицинские эксперименты, испытывали новые виды ядов, заражали различными болезнями, делали операции без наркоза. Одной такой операции был подвержен и Эдуард Зимовец. Но молодой, здоровый организм готов был выдержать и это.

При приближении восточного фронта к Ораниенбургу фашисты решили уничтожить узников Заксенхаузена. 21 апреля начался марш смерти. Около 40 тысяч заключенных колоннами по 500 человек погнали без еды, сна и отдыха в сторону Балтийского моря, где их нацисты, заметая следы своих преступлений, намеревались погрузить на баржи, вывезти в открытое море и затопить. Отстающих и обессиленных людей расстреливали. Однако задуманное массовое уничтожение узников осуществить не удалось – подоспевшие вовремя советские войска освободили колонны на марше. «Марш смерти» закончился у города Кривитц.

 

Воспитание человека — дело всей жизни

Вместе с другими узниками Эдуард был освобожден 18-й танковой бригадой и зачислен в ее состав 2 мая. День Победы встретил в немецком городе Гаравица. Демобилизовался из армии в марте 1947 года. Вернулся в родной Киев, где его как оказалось, никто не ждал — после того, как немцы оккупировали Киев, мама Эдуарда переехала к сестре на Брестчину. Здесь он ее и нашел и вынужден был остаться.  Поступил работать учителем в начальную школу на Романовские хутора (так раньше назывался поселок Мухавец). Отсюда и началась его педагогическая деятельность, которой посвятил 56 лет своей жизни — прошел путь от сельского учителя до директора школы. В один год окончил десятилетку и педучилище, а позже заочно — и пединститут.  Боролся с неграмотностью, был зачинателем строительства семилетней школы на станции Каменная и средней №10 в г. Бресте, директором СШ №11, секретарем обкома профсоюза работников просвещения, а затем его председателем и даже одним из первых председателей колхоза имени Чкалова в нашем районе. 20 лет, будучи на пенсии, Эдуард Михайлович вел уроки труда в Скоковской средней школе.

 

«Патриотизма без любви к Родине не бывает»

Несмотря на возраст, а Эдуарду Зимовцу 15 апреля исполнилось 90 лет, он по-прежнему занимает активную жизненную позицию, часто выступает перед молодежью – школьниками, студентами, личным составом воинских частей. Ему не раз приходилось бывать в Германии, встречаться и с немецкой молодежью. Слушая рассказы Эдуарда Михайловича об ужасах, которые пришлось испытать ему в концлагере, плачут и дети, и их преподаватели. После выступлений молодые люди, как правило, задают много вопросов. А один раз немецкие мальчишки подошли к Эдуарду Михайловичу, чтобы поблагодарить его и извиниться за позорное прошлое своих прадедов.

Сегодня на месте лагеря находится национальный мемориальный комплекс. В нашей стране существует комитет узников Заксенхаузена. В 2007 году от имени Президента Беларуси на стене концлагеря была установлена мемориальная доска в память о погибших здесь белорусах. Эдуард Михайлович присутствовал во время этого события. Тогда он встретил здесь своего украинского товарища по лагерю Владимира Воеводченко, тоже угнанного в Германию подростком. Оба они были заключенными барака №10, вместе состояли в подпольной организации.

Выступая перед молодежью, Эдуард Михайлович часто говорит о том, какую мощную державу накануне второй мировой войны представлял собой Советский Союз, что это благодаря мужеству и героизму советского народа в годы Великой Отечественной войны мы победили фашизм. Оттого больно и страшно смотреть на то, что сегодня происходит на Украине. На плечах молодежи, воспитанной на традициях неонацизма и замалчивании правды о войне, возможен снова приход к власти фашистов. Чтобы этого не случилось, нужно знать правду о войне, об ужасах концлагерей, о массовом истреблении людей и быть готовым всегда к защите своей Родины. Вот потому-то и ставит ветеран сегодня в комитете ветеранов войны вопрос о восстановлении традиций подготовки молодежи к защите Родины. Сегодня это такой же священный долг и обязанность каждого, как и много лет назад.

Марина САМОСЕВИЧ

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!