От Кяхты до Чилеево | Заря над Бугом

От Кяхты до Чилеево

 

Капитан Семен Максимович ГРИНЕНКО, начальник 1-го отделения штаба 17-го Краснознаменного пограничного отряда УПВ НКВД БССР

О 5-й пограничной заставе в д. Чилеево, которая мужественно приняла бой с фашистами в первый день Великой Отечественной войны, сегодня напоминают лишь остатки каменных ступенек да фрагменты фундамента зданий, где располагались казармы. Из построек сохранился только погреб-овощехранилище, спрятанный от глаз посторонних зарослями кустарника и деревьев. А ведь на этом пустыре 22 июня 1941 года состоялось кровопролитное сражение. Более пяти часов длился неравный бой. Вооруженные лишь легким стрелковым оружием и ручными гранатами, пограничники противостояли многократно превосходящим силам гитлеровцев, танкам и артобстрелу. Несмотря на проявленное мужество и героизм, бойцы и их командиры не сумели сдержать натиск врага. Смертью храбрых пал 21 пограничник, выполнив до конца свой воинский долг. Но реальные потери личного состава на заставе в первый день войны могут быть куда больше. Установить точную цифру погибших не представляется возможным из-за отсутствия полного списка участников обороны.

В следующем году органам пограничной службы  исполнится сто лет. В честь векового юбилея Брестской Краснознаменной пограничной группой имени
Ф.Э. Дзержинского запланирован ряд мероприятий по увековечению памяти проливавших свою кровь в годы Великой Отечественной войны стражей границ. Одно из них – установление памятного знака на руинах чилеевской заставы. Чтобы каждый прохожий, проходя мимо обелиска, смог остановиться и отдать дань уважения героям, отдавшим свои жизни за наше мирное настоящее.

2 февраля 2016 года исполнилось 110 лет со дня рождения Семена Максимовича Гриненко. В 1941 году в звании капитана он занимал должность начальника 1-го отделения штаба 17-го Краснознаменного пограничного отряда. 22 июня встретил на границе. Памяти Семена Гриненко и многих других, ушедших в огненную безвестность первых дней войны, посвящается этот очерк. 

Дважды пропавший без вести

Июнь 1970 года… Проселочная дорога плавно скользит мимо колхозных полей. Тут и там в отдалении виднеются небольшие дубовые рощи, сменяемые то редкой сосновой порослью, то низкорослыми зарослями ольхи. «Москвич-407» с номерами Литовской ССР, оставляя за собой пыльный шлейф, преодолевает взгорки и низины. На его спидометре уже не один десяток километров дорог Брестского района.

Мальчишка-подросток на заднем сиденье «Москвича» приник к окошку. Он жадно вглядывается в окружающий пейзаж, настойчиво ищет признаки грохотавшей здесь когда-то войны. Но за окошком лишь колхозные поля. Пылкое мальчишеское воображение легко дорисовывает эту мирную картину – вот взрыв снаряда черным столбом вздыбил землю, вот неистовый треск пулеметных очередей смешался с сухими винтовочными выстрелами и завершился яростным призывным «ура!».

В центре картины боя был Он, его дед-пограничник. Мальчишка невольно прикрывает глаза, и образ деда принимает отчетливые очертания. Всего несколько часов назад в музее обороны Брестской крепости он стоял и смотрел на этот образ своего деда, запечатленный на довоенной фотографии. Открытое решительное лицо, через плечо командирская портупея, на воротнике гимнастерки непонятные знаки…

Он не очень-то много и знал о своем деде. Мама и бабушка, ехавшие сейчас вместе с ним в машине, рассказывали о нем редко и скупо – офицер-пограничник Брестского погранотряда, встретил войну на границе, пропал без вести… В музее обороны Брестской крепости маму и бабушку сотрудницы музея сразу увели для беседы в дальнюю комнату, а он с отцом не спеша пошел по музейным залам. В одном месте отец остановился и прочитал подпись под фотографией – Гриненко Семен Максимович…

Машина резко останавливается, и мальчишка открывает глаза. Впереди на краю дороги стоит грузовик. От него к «Москвичу» направляется офицер. Отец открывает дверцу и выходит, бросая на ходу:

— Пограничники… Мы, наверное, въехали в пограничную зону…

Вслед за отцом выходит и бабушка. Они о чем-то недолго разговаривают с офицером, который затем садится в кабину грузовика. Грузовик разворачивается и, набирая скорость, устремляется вперед. Отец с бабушкой возвращается, и «Москвич» следует за пыльным следом.

— Сейчас майор Разин приведет нас на старую заставу… в Чилеево… — голос бабушки совсем тихий, и название «Чилеево» она произносит еле слышно.

Мальчишка ожидал увидеть такие же испещренные осколками и пулями кирпичные стены заставы, какие он видел в Брестской крепости. Нет, ничего этого не было… Ровное пустое место, поросшее травой и сорняками, сквозь которые кое-где проступают остатки фундамента каких-то строений…

— Здесь был вход в здание 5-й пограничной заставы, — поясняет майор Разин, показывая на остатки каменных ступеней. После небольшой паузы он начинает рассказывать. На рассвете 22 июня… приняли первый бой с фашистами… все погибли… Пограничников похоронили здесь же, на поле боя в братской могиле, а после войны перезахоронили в селе Мотыкалы…

Мальчишка слушает как завороженный, он даже не заметил, как грузовик пограничников уехал в деревню и вернулся с каким-то немолодым человеком. Это местный житель, он видел тот бой заставы. Он ведет всех к краю пустыря и показывает, где они стояли. Здесь виднеется неглубокая, поросшая сорной травой и лопухами канава. Сюда немцы отступили… Потом пошли немецкие танки… Силы были неравные… Все пограничники погибли… Был среди них один капитан, который накануне приехал на заставу из Бреста…

На могилу они приезжают уже под вечер. В сквере в центре села стоит невысокий памятник. Длинные тени деревьев от заходящего солнца еще больше затеняют обелиск и придают какую-то особую торжественность моменту возложения цветов. Цветы простенькие, полевые, сорванные по дороге сюда бабушкой и мамой. Мальчишка тоже кладет небольшой букетик к подножию памятника. На нем – фамилии захороненных героев. Но фамилии деда среди них мальчишка не находит…

— Это и не важно, — говорит бабушка. – Пусть для нас он будет захоронен здесь…

Бабушка рада, что столько послевоенных лет щемящей душу неизвестности наконец-то закончились, и память о ее муже обрела место упокоения. Вот они стоят здесь всей семьей, склонив головы в скорбном молчании. А имя на обелиске впишут позже… Главное сделано – найдено место, куда можно приехать и поклониться памяти о муже, об отце, о деде…

 Июнь 2015 года… Тот мальчишка вырос и стал Александром Пичугиным. Но нет уже бабушки и мамы. Нет и той великой страны, за которую отдал свою жизнь дед Александра. Но у него есть уже свои внуки, которым нужно передать память о старшем поколении семьи. За просмотром бумаг семейного архива рождается мысль привезти юных потомков Семена Максимовича Гриненко на то место, где принял он свой последний бой. Как когда-то бабушка и мама привезли его самого. Решено! Остается навести уточняющие справки и можно готовиться к поездке.

Через интернет-форумы устанавливаются контакты с исследователями, которые готовы помочь выяснить подробности о бое пограничников чилеевской заставы и об их братской могиле. Пишутся и отправляются запросы в архивы и музеи с надеждой узнать подробности. Ведь должны же были остаться какие-то документы о воинском захоронении, о котором в 1970 году рассказывали и местные жители, и офицер-пограничник. Но вдруг совершенно неожиданно из Государственного архива Брестской области приходит обескураживающий ответ: «Сообщаем, что сведений о гибели и месте захоронения Гриненко Семена Максимовича, а также о захоронении и перезахоронении пограничников, погибших в 1941 году у д. Чилеево, в документах архива не имеется».

Как же так? Ведь была поездка в 1970 году, была стела с фамилиями погибших пограничников. Может быть, его подвела детская память? Но нет, вот же воспоминания бабушки, написанные некоторое время спустя после поездки: «В 1970 году – я, дочь, ее муж и сын — побывали в Брестской крепости, а потом поехали на место бывшей 5-й заставы; по дороге посчастливилось встретить начальника 5-й заставы майора Разина. И он нам рассказал, как тут все произошло, сколько погибло людей и в том числе приехавший в командировку капитан Гриненко Семен Максимович и политрук Сорокин. …майор также рассказал, что могила всех погибших находится в Мотыкалах; таким образом, мы смогли побывать на братской могиле…»

Что же произошло? Череда каких событий покрыла пеленой неизвестности далекое и совсем недавнее прошлое?

Так начался поиск следов капитана Семена Максимовича Гриненко, который второй раз, уже в мирные послевоенные годы, опять пропал без вести.

Очередные запросы в архивы и музеи приносили ответы, которые порождали еще больше вопросов. Участие в поиске неравнодушных людей из самых разных уголков нашей страны – от Бреста до Сибири – помогло ответить на многие из них. В результате судьба деда открылась новыми, подчас совершенно неожиданными страницами его биографии.

Кяхтой связанные судьбы

Семен Максимович Гриненко родился 2 февраля 1906 года в с. Ольшана Ольшанской волости Звенигородского уезда Киевской губернии (ныне – поселок городского типа Ольшана в Городищенском районе Черкасской области Украины). Из крестьян-бедняков. Образование – пять классов Ольшанского высшеначального училища. Трудовой стаж с 1920 года – Ольшанский сахарный завод, шахты Донбасса. Член ВЛКСМ с 1925 года, член ВКП(б) с 1931 года.

В 1928 году призван на действительную военную службу в войска пограничной охраны ОГПУ СССР. За четыре года прошел путь от красноармейца до слушателя Высшей пограничной школы ОГПУ. После выпуска в апреле 1932 года направлен в Кяхту в 51-й кавалерийский пограничный отряд Управления пограничной охраны Восточно-Сибирского края.

Здесь, в Забайкалье, на границе с Монголией, Семен Максимович постигал суровую пограничную командирскую службу в управлении отряда. Был помощником уполномоченного управления отряда, помощником коменданта пограничного участка, исполняющим дела старшего уполномоченного 1-го отделения управления отряда. 

В Кяхте Семен Максимович знакомится с Марией Владимировной Зиминой, которая работала делопроизводителем в управлении отряда. В октябре 1932 года Семен и Мария стали мужем и женой, а в 1934-м у них рождается дочь Алла.

С самого начала Семен Максимович и Мария Владимировна были неразлучны и в семейной жизни, и в работе. И в 31-м Красногородском, и в 11-м Себежском пограничных отрядах, в которых после Кяхты служил Семен Гриненко, его жена работала там же делопроизводителем-машинисткой. Была активной общественницей, участницей художественной самодеятельности, спортсменкой.

С фотографии марта 1939 года смотрит открытое улыбающееся лицо Марии Гриненко. На коленях у нее пятилетняя Алла. Рядом сидит подруга Марии Владимировны с сыном. Это Себеж. Пройдет немногим больше полутора месяцев, и старшего лейтенанта С. М. Гриненко переведут в 17-й Краснознаменный пограничный отряд в Тимковичи. Здесь в штабе отряда он займет должность начальника 1-го отделения.

Потом будет освободительный поход 1939 года в Западную Белоруссию, новая граница по реке Буг, формирование 89-го пограничного отряда с дислокацией штаба в городе Бресте (в сентябре 1940 года отряду вернут почетное наименование 17-го Краснознаменного). Все это время вплоть до начала войны уже в звании капитана Семен Максимович будет занимать должность начальника 1-го – оперативного – отделения штаба отряда.

21 июня 1941 года Марии Владимировне было как-то не по себе. Да еще муж, за три дня до этого уехавший на границу, позвонил по телефону и сказал, что задерживается и прибудет домой не раньше понедельника. Она не знала, на какой именно участок отряда уехал Семен Максимович, он не распространялся об этом, а она, воспитанная в семье брата-чекиста, не задавала лишних вопросов. И даже представить себе не могла, что эта неизвестность пронзительной болью останется с ней на всю оставшуюся жизнь!

Но тогда, несмотря на все тревожные предчувствия, день был теплым и солнечным. И  когда ей из крепости позвонила подруга Клава и позвала к себе в гости, то, не задумываясь, согласилась. Тем более что вечером в комендатуре должна была состояться репетиция самодеятельности.

И вот вместе с дочуркой Аллой она в Брестской крепости. Репетиция и чудесный вечер прогоняют все тревожные мысли. К тому же завтра они с Клавой и детьми решили сходить в театр. А в понедельник вернется муж, и на душе окончательно станет спокойно. Дети уже давно уснули, а им с Клавой не спалось.

Они так и не успели уснуть. Чуть брезжащий рассвет принес не радость нового дня, а смерть и страдания длиною в бесконечно долгих четыре года. Мария Владимировна не любила вспоминать о том, что ей с дочерью пришлось пережить в Брестской крепости, а потом за годы оккупации. Написанные ею воспоминания предельно скупы и лаконичны. В дни обороны Брестской крепости все время находилась в группе начальника 9-й заставы лейтенанта А. М. Кижеватова, сначала в здании пограничной комендатуры, потом в подвалах казармы 333-го стрелкового полка. Вместе с другими женщинами перевязывала раненых, ухаживала за детьми и стариками. Затем – плен и оккупация. И уже на излете жизни, вспоминая те годы, у Марии Владимировны оставалась одна незаживающая рана на сердце. Ее мужа, Семена Максимовича Гриненко, не было вместе с ними. На все многочисленные запросы приходил один и тот же ответ – «пропал без вести».

Андрей Ефименко

(Окончание в следующем номере)

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!