ПРОШЛА ПО ВСЕМ КРУГАМ АДА ОЗАРИЧЕЙ… | Заря над Бугом

ПРОШЛА ПО ВСЕМ КРУГАМ АДА ОЗАРИЧЕЙ…

Великая Отечественная война обернулась  огромной трагедией и испытанием для миллионов советских людей. Они самоотверженно сражались на фронтах, вели борьбу с «коричневой чумой» в тылу. Но самое страшное, что жертвами нацистских палачей становились не только взрослые, но и ни в чем не повинные дети. Сколько их, поломанных, искалеченных судеб?! Этого мы не узнаем никогда

Хотелось бы рассказать о судьбе Виктории Нестеровны Жинко из Каменицы-Жировецкой. Всего десять лет от роду ей было, когда войска фашистской Германии напали на Советский Союз. Испытав на себе все ужасы войны, она не озлобилась на судьбу и на людей, а осталась человеком с доброй душой, чутким сердцем, способным любить и сострадать.

Но все по порядку… Родилась Виктория Нестеровна в Гомельской области, небольшой деревушке Заозерье. Семья была большая и дружная. Вместе жили бабушка, дедушка, родители и трое деток: Виктория, Анна и Алексей. И хотя жизнь легкой не была, люди жили мирно, а значит, были счастливы.

Но утро 22 июня 1941 года разделило жизнь этой и многих  других советских семей на «до» и «после». Вмиг осиротели миллионы детей, среди них были маленькая Виктория, ее сестра и брат. Отец их сразу ушел на фронт, бабушку с дедом оккупанты расстреляли, дядю повесили… Жестокая участь ждала и других родственников семьи Жинко. Мама, не выдержав такого горя, тяжело заболела и умерла.

— Мы остались втроем — я, Аня и Алеша. Остались без еды, без средств к существованию, без ничего! И если бы не мамина братовая, неизвестно, чтобы с нами стало. Имея своих четверых детей, она приютила и нас. Сама без всякой помощи растила семерых ребят. Это была поистине святая женщина! — с теплотой отзывается о ней Виктория Нестеровна. — Так все вместе мы жили до тех пор, пока подружка не уговорила меня вместе с ней идти в поселок Октябрьский, который находился в десяти километрах от Заозерья. Там я жила со своей двоюродной бабушкой до 1944 года, пока жизнь моя, и без того не сладкая, не превратилась в кошмар.

В марте 44-го тринадцатилетняя Виктория стала узницей концлагеря Озаричи. Это был самый жестокий лагерь по условиям содержания и методам уничтожения мирного населения. Люди здесь пребывали на болоте в холодное время года, без крова, тепла и пищи.

Ни в одном концлагере Европы фашисты не применяли бактериологическое оружие, в Озаричах это было сделано преднамеренно. Настоящая «фабрика смерти», хотя здесь и не было крематориев. Эту роль выполняли холод, голод, жажда, сыпной тиф и расстрелы. На Нюрнбергском трибунале советские обвинители ставили этот концлагерь в один ряд с такими лагерями смерти, как Бухенвальд, Освенцим, Майданек. По некоторым данным, концлагерь Озаричи — единственный, в создании которого лично принимал участие Адольф Гитлер.

— Помню, как немцы окружили наш поселок, всех согнали  на улицу и разделили на две группы. Молодых и здоровых — в одну сторону, больных, стариков и детей — в другую. Первых загнали в вагоны и отправили на работы в Германию, остальных — в Озаричи.

Нас построили в колонны и под надзором автоматчиков и овчарок погнали по разбитой дороге в  лагерь. Ноги по колено увязали в болотной тине. Тогда немцы стали расстреливать тех, кто был уже не в состоянии идти, кто падал и не мог подняться. И мы шли по телам полуживых людей, — вспоминает со слезами на глазах Виктория Нестеровна. — Тот ужас забыть невозможно! Так мы добрались до Озаричей.

Для многих это место стало последним пристанищем…

— За все время пребывания в лагере только один раз нас кормили хлебом, который кидали через проволоку. Люди умирали не только от голода и холода, но и от жажды. За глоток воды немцы забирали у нас последнее. Мы разгребали землю и губами всасывали влагу из земли. Люди ждали смерти как освобождение от мук. Кругом стояли плач, крики и стоны. Под открытым небом тифозные, завшивленные, без еды люди мучительно умирали. Территория лагеря превратилась в огромное кладбище незахороненных женщин, стариков и детей.

Март 44-го выдался холодным и суровым.

— Нам запрещалось разводить костры, чтобы согреться, собирать хворост, чтобы худо-бедно смастерить себе подстилку. Тех, кто пытался ослушаться, расстреливали на месте. Спать приходилось на земле. Кругом лежало очень много трупов, но мы их не боялись, наоборот, мы прятались за ними от холода и ветра. Матери, чтобы их дети не замерзли, клали малышей на трупы.

Каждый день немцы подвозили в лагерь новых людей, больных тифом. Это делалось  для уничтожения не только местного населения, но и бойцов наступающей Красной Армии. Нам отводилась роль настоящего «живого щита».

А в это время продолжалось контрнаступление частей Красной Армии. Утром 19 марта  появились освободители узников — солдаты  65-й армии генерала Павла Батова. Отступая, немцы заминировали вокруг весь лагерь.

— Наше спасение стало не менее трагичным, — продолжает свой рассказ Виктория Нестеровна. — Люди, которые еще могли как-то передвигаться, увидев наших солдат, бросались навстречу к ним и взрывались на минах. Взрывались целыми семьями… Только разминировав небольшую тропинку, солдаты стали выводить узников. Я в это  время уже не ходила, так как у меня были отморожены ножки. Таких как я, больных и неходячих, солдаты выносили на носилках и на руках.

Концлагерь Озаричи  просуществовал менее трех недель. За это время там побывало более 50 тысяч человек, десятки  тысяч из которых нашли последний приют в этом аду. От тифа погибло и около сотни солдат, принимавших участие в освобождении узников.

— Меня поместили в госпиталь, — вспоминает далее Виктория Нестеровна. — Я еще три месяца не ходила. Вместе со мной лежало много детей из Озаричей. Сколько их было, малышей и ребят постарше, с ампутированными ручками и ножками! Это зрелище не передать словами! Меня врачи выходили и спасли, за что я всю жизнь им благодарна.

А в один прекрасный день случилось то, чего я меньше всего ждала, но больше всего желала. В палату зашли мои сестра и брат: Аня и Алеша. Сколько было радости! Мы плакали и не хотели расставаться!

Освобождение продолжалось, части Красной Армии держали свой путь на запад, а нас, детей, распределили по детдомам. Я попала в Калинковичский детский дом, где и окончила восьмилетку…

Время шло. Закончилась война. Вернулся с фронта отец Виктории Нестеровны.

— Слушая мой рассказ о бабушке, дедушке, маме, о времени, проведенном в концлагере, папа плакал. Он говорил, что прошел всю войну, но такого ужаса не видел нигде!

Потихоньку налаживалась послевоенная жизнь. Дети возвратились к отцу в Заозерье. По окончании Слуцкого педагогического училища Виктория Нестеровна была направлена в город Высокое Каменецкого района. Там она работала учителем начальных классов, затем завучем в детском доме. В 1956 году, встретив свою любовь — парня из деревни Каменица-Жировецкая, вышла за него замуж, и с тех пор не покидает эту деревню. Для Виктории Нестеровны Каменица-Жировецкая стала второй родиной. Здесь родились и выросли ее дети — Валера и Ирина. Здесь она до пенсии проработала в школе учителем начальных классов. Сегодня Виктория Нестеровна — бабушка четверых внуков, которые уже подарили ей двух правнуков.

Вот такая судьба… Никакими словами невозможно до конца передать весь ужас и ту боль, которую пришлось пережить этим беззащитным людям, сложно даже представить, что такое вообще возможно перенести, выжить и не сойти с ума! Но было так…

Елена СЕЗИНА

Фото автора

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!