Расстрелянное детство | Заря над Бугом

Расстрелянное детство

Трагедии Домачевского детского дома исполнилось 70 лет

Вот такой была Полина Грохольская

Здесь в тишине леса, рядом с братской могилой, кажется, слышишь сердцем отчаянный детский крик, доносящийся из осени 1942-го… С момента произошедшей на этом месте трагедии уже исполнилось 70 лет. В свое время на Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками фашистской Германии фигурировал и акт расстрела детей Домачевского детского дома. Случившееся еще долго будет отзываться болью в памяти потомков

Без срока давности

Этот акт в ноябре 1944 года составили жители тогдашнего районного центра Домачево Елизавета Грачева, Антонина Павлюк, Анастасия Усова и другие очевидцы расстрела. Кстати, некоторые из них в качестве свидетелей потом присутствовали на Нюрнбергском процессе. Работали над актом они долго, потому что слезы то и дело застилали глаза, неровно выводила строчки обычная школьная ручка с тонким перышком…

 

Этот памятный знак установлен в лесу, на месте расстрела воспитанников Домачевского детского дома

Вот о чем говорилось в этом документе: «23 сентября 1942 года к семи часам вечера во двор детского дома прибыла пятитонная автомашина с шестью вооруженными немцами в военной форме. Старший из группы Макс объяснил, что детей повезут в Брест, и приказал сажать их в кузов автомашины. Было посажено 55 детей и воспитательница Грохольская. Шахметова Тося, девяти лет, слезла с машины и убежала, а все остальные 54 ребенка и воспитательница были вывезены в направлении станции Дубица, в полутора километрах от деревни Леплевка. На пограничной огневой точке, расположенной на расстоянии 800 метров от реки Западный Буг, автомашина остановилась, дети были раздеты, о чем свидетельствует наличие детского белья в машине, вернувшейся в Домачево. Дети и их воспитательница были расстреляны…»

Домачевский детский дом был открыт в 1925 году польскими властями. В нем воспитывались сироты: дети поляков, белорусов, русских, украинцев, евреев. Количество их постоянно менялось. В 1941 году там находилось сто детей разного возраста: от грудных до 12-летних. У большинства из них не было ни родителей, ни родственников. В первый же день войны в результате бомбежки погибли трое малышей, еще двое были ранены. Одно из зданий сгорело, и дети были размещены в двух оставшихся. Они спали по четыре человека на одной кровати, умирали от заболеваний и истощения.

 

Отзовитесь, кто знает о них

За некоторое время до массового расстрела 16 детдомовцев были взяты родственниками, а 11 – розданы местным жителям, пожелавшим их приютить. Трех малолетних сыновей офицера-пограничника Василия Рослика – Володю, Женю и Гришу – спасла семья Сидора Романовича Дорошука. Дети заместителя начальника заставы Алла и Анатолий Кожуховы воспитывались в домах жителей деревни Приборово Петра Ивановича Глеха и Кондрата Михайловича Грицачука. Одного из сыновей капитана Шевченко, погибшего вместе с другими защитниками Дубицкой пограничной комендатуры, спас врач Новицкий, работавший до войны в детдоме. Выходив Леню Шевченко, находившегося на грани жизни и смерти, он передал его на воспитание семье Богуцких из деревни Кобелка. Необычная судьба у Тоси Шахметовой, сумевшей воспользоваться тем, что фашисты во время погрузки детей отвлеклись на послышавшиеся вдалеке выстрелы. Спрыгнув с машины, девочка спряталась в детском доме, а после отъезда палачей ушла в лес. Долго блуждала, пока добралась до польского села Словатыче, где ее приютила крестьянская семья. В июле 1944-го там ее и нашел отец, полковник Степан Шахметов. Таисия Степановна потом жила в Кобрине, где много лет трудилась медсестрой. В 2005 году она присутствовала на открытии памятника расстрелянным детдомовцам. К сожалению, она уже ушла из жизни.

Задолго до сентября 1942 года все 15 еврейских детей детдома в возрасте от 2 до 12 лет были вывезены нацистами в гетто, где вскоре они были расстреляны. Только 12-летней Оле (по другим сведениям, девочку звали Аня) Ковалеровой удалось избежать этой участи. Но о ее дальнейшей судьбе, к сожалению, ничего не известно. Это касается и других бывших воспитанников Домачевского детского дома, избежавших расстрела в 1942-м, о жизни которых отсутствуют какие-либо сведения.

 

Украинская Павлинка

Кто же такая Полина Грохольская, не покинувшая своих питомцев и разделившая их горькую судьбу? Аркадий Бляхер, бывший фронтовик, журналист, который всю свою послевоенную жизнь занимается поисковой работой, опрашивал жителей Домачево и близлежащих сел и столкнулся с тем, что на его вопросы о молодой воспитательнице детдома никто не мог дать определенного ответа. Не знали ни ее отчества, ни откуда она приехала в пограничный район. Долго не удавалось это выяснить. Известно было только, что Полина – жена офицера. Но статья Аркадия Бляхера о трагедии детского дома, опубликованная во всесоюзной газете «Красная звезда», случайно попала в руки родителей Полины – Александра Федоровича и Ольги Даниловны Грохольских. Они написали автору публикации письмо, и вскоре он поехал к ним в гости.

На Житомирщине, недалеко от Коростеня, есть село Купище. Здесь родилась, росла, училась украинская девочка Поля, которую все называли Павлинкой. В учительской школы сохранилась пожелтевшая фотография ее одноклассников, окончивших вместе с Павлинкой седьмой класс. Некоторые из них после военного лихолетья стали преподавателями. А вот самой Полине не довелось… Хотя после окончания семилетки она и поступила в Житомирское педагогическое училище. В мае 1939 года юная Полина вышла замуж за нового директора Купищенской школы Степана Козаченко. Через полгода им пришлось расстаться, потому что мужа призвали в армию и отправили на учебу в Ленинградское военно-политическое училище. Окончив его, Степан получил назначение в пограничный Брест.

15 июня 1941 года Полина выехала к мужу, но на границе ее застала война. Пробираясь от села к селу, молодая женщина собрала вокруг себя ребятишек, чьи родители погибли в первые дни войны. Она стала для них заботливой мамой. Находиться с детьми в Бресте было очень опасно, и Полина решила вместе с ними уйти из города. Голодные и измученные долгой дорогой они пришли в Домачево. Полина устроила ребят в детский дом, а сама осталась работать в нем воспитательницей. Но им не суждено было уберечься от беды… 20-летняя Полина Александровна Грохольская, которая настояла на том, чтобы поехать с детьми, была расстреляна вместе с ними.

Известно, что майор Козаченко – муж Полины – вместе с армией-освободительницей летом 1944-го вернулся в Брест, но так и не смог ничего узнать о жене. А вскоре он погиб на территории Польши. Много лет назад, еще в 60-ых годах, приезжал в город над Бугом отец Полины Александр Федорович. Он встречался с людьми, знавшими и помнившими его дочь.

 

Чтобы помнили…

Историк из Гамбурга Христиан Ганцер давно и серьезно интересуется темой Великой Отечественной войны. Им написана диссертация, посвященная Брестской крепости. При ее создании он некоторое время был стажером в музее мемориального комплекса. Христиан очень хорошо говорит по-русски, так что языкового барьера для него не существует. Его пятилетней давности приезд в Брест также был связан с поисковой работой, но на этот раз ее тематика несколько иная: дети на войне.

— Эта тема очень сложна и многогранна, — рассказывал тогда Христиан. — Трудность заключается прежде всего в том, что в музеях крайне мало по ней информации. Меня, в частности, интересуют наиболее яркие свидетельства преступлений фашистов в отношении детей. От музейных сотрудников я узнал историю расстрела ребят из Домачевского детского дома. Отправился в этот населенный пункт в надежде заполучить хотя бы какие-то экспонаты для музея Берлин-Карлсхорст, сотрудником которого являюсь. Однако тогда в здании школы, где расположен музей, шел ремонт, и мой план остался нереализованным. Писать книгу – это одно, а вот найти материалы для музея – совсем другое. Несомненно, последняя задача куда более сложная. В Беларусь я приехал, чтобы собрать свидетельства о войне, те факты, о которых на Западе мало знают или не слышали совсем, и показать все это в музейной экспозиции.

Сотрудники музея посоветовали Христиану Ганцеру обратиться к Аркадию Бляхеру, в свое время не раз встречавшемуся с очевидцами расстрела детей, с людьми, принявшими в свои семьи воспитанников детского дома, и теми из них, кому чудом удалось уцелеть. Он не только записывал полученные сведения, но и делал множество фотографий, благодаря чему эти документы перекочевали в ноутбук Христиана. Слушая, с какой скрупулезностью и дотошностью немецкий историк расспрашивал Аркадия Моисеевича о домачевской трагедии 1942 года, уточняя даты, факты и имена, мне оставалось только поражаться, сколько может вместить и пронести сквозь годы человеческая память.

23 сентября 1960 года на развилке дорог Брест-Леплевка-Домачево появился обелиск со звездой, на котором была высечена надпись: «Из поколения в поколение вашу светлую память будут чтить все советские люди». Через много лет скульптор Анатолий Солятицкий у поворота на Домачево создал монумент скорби, назвав его «Протест». А на лесной поляне, на месте расстрела детей и их захоронения, долго высился лишь деревянный крест. Именно туда из года в год приносили цветы местные жители. Чуть более семи лет назад на могиле был поставлен памятный знак, на гранитной плите которого выбиты имена погибших детдомовских детей и воспитательницы Полины Грохольской. Он был сооружен по эскизу тогдашней девятиклассницы Домачевской средней школы Людмилы Шинкарчук. Чтобы знали и помнили…

Алла КОВАЛЕВА

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!