Рудня: мал золотник, да дорог… | Заря над Бугом
Рудня:  мал золотник, да дорог…

Рудня: мал золотник, да дорог…

Деревня Рудня находится на юго-западе нашего района и входит в состав Домачевского сельсовета. Она расположена на реке Копаювке, притоке Западного Буга, в 39 километрах к югу от центра Бреста.

Из Википедии можно узнать, что о ней упоминается в письменных источниках с XVI века, как о селе Берестейского повята Берестейского воеводства Великого княжества Литовского, и что король Сигизмунд II Август утвердил основание церкви в Рудне. В 1748 году селом владели А. Киркор и
Б. Краевский. С 1795 года Рудня находится в составе Российской империи, с 1801-го — в Гродненской губернии. В 1876 году в Рудне — 19 дворов, а по переписи 1897-го — 16. В 1905-м —
она в составе Домачевской волости Брестского уезда, а после Рижского мирного договора 1921 года — гмины Домачево Брестского повята Полесского воеводства Польши. С 1939 года Рудня — в составе БССР.

А что же знают о своих корнях жители этой деревни?

Родина трех председателей

Найти Рудню оказалось не так сложно, указатель с нужным названием подсказывает дорогу. Мы съезжаем с основной трассы и устремляемся вглубь леса.    

Через пару километров показались первые домики. Здесь, в окружении сосен и дубов, раскинулась небольшая деревенька. Нам она показалась достаточно компактной и ухоженной. Несмотря на ее отдаленность, признаков заброшенности мы не увидели. Аккуратные домики, подкрашенные заборы. В уютных двориках прощальным всполохом лета пестрели осенние цветы. В огородах, словно оранжевые мячики, лежали еще не убранные тыквы. По всему чувствовалось, что местные жители заботятся о том, чтобы все у них было красиво. Вот только на улице было как-то пустынно. В центре деревни увидели небольшое белое здание с широким деревянным крыльцом и надписью крупными буквами «Магазин».

Вообще удивило, что в таком маленьком населенном пункте есть своя торговая точка. У здания стоял чей-то одинокий велосипед, и это вселяло надежду, что мы сможем, наконец, с кем-то переговорить. Наши ожидания не были обмануты. В небольшой комнатке с прилавком и полками, где размещались продовольственные и товары повседневного спроса, под информационным стендом на лавочке, словно на завалинке, сидели местные женщинки и о чем-то своем судачили. Их было пятеро и еще продавец Дина Владимировна Кошелева. От нее узнали, что магазин работает три раза в неделю — по «хлебным» дням. Женщины приходят, чтобы сделать покупки, а заодно и пообщаться друг с другом, поделиться последними новостями — кто заболел, кто умер, кто лишнего накануне перебрал. «Что тут больше рассказывать? — улыбается одна из них. — Ну пока, слава Богу, тишина, все живы-здоровы».

Обращаемся к самой старшей из женщин — 91-летней Вере Яковлевне Герасимчук с просьбой вспомнить, как тут раньше жилось, что ей известно об истории деревни. Но она наотрез отказывается разговаривать с журналистами. На празднике деревни, который приходится на Успение Пресвятой Богородицы, пустилась в воспоминания, так потом в Интернете оказалась — ни к чему ей такая слава.

— Красивая у вас деревня, — пытаемся начать разговор.

— Да, деревня у нас и вправду очень красивая, вокруг ягодные и грибные места.

— А чем занимаются местные жители?

— Местных-то у нас не так много осталось, в основном — это бабушки. Полина Михайловна Цынгель, Мария Владимировна Балайса из их числа. Раньше работали кто в совхозе, кто в Домачевском доме-интернате или больнице. До Домачево тут почти семь километров, добирались кто пешком, кто на велосипеде. Сейчас мы все уже на пенсии давно. Дети наши разъехались, живут кто в Домачево, кто в городе. Теперь тут все больше городские — дачники. Вот и наша продавец Дина Владимировна Кошелева приехала из Бреста.

— Да, все так. Приехала, посмотрела, понравилось и осталась. Купила дом, и вот уже десять лет живу здесь, — рассказывает женщина. — Очень нравится деревня — тихая, размеренная жизнь, хорошие, добродушные люди. А что делать в городе, сидеть дома? Здесь многие горожане приобрели себе домики и приезжают на выходные. Ведь тут даже воздух особенный, выйдешь за порог, а там грибы, ягоды…

— А чем знаменита ваша деревня? — интересуюсь у женщин. В исторических справках говорится, что здесь была церковь…

— Нет, церкви здесь никогда не было. Наш приход в Черске. Вот школа когда-то была — начальная, в этом самом доме, где сейчас магазин. И деток было много. Давно это очень было… Наша маленькая Рудня дала трех председателей Домачевского сельского Совета. Степан Иванович Герасимчук начинал еще в послевоенные годы. После него был Николай Иванович Герасимчук, который руководил сельсоветом двадцать с лишним лет. А сейчас глава местной власти Анатолий Иванович Струк. Среди нас, кстати, находится и его мама.

— Да у вас тут, смотрю, в основном одни Герасимчуки живут. Вот и староста ваш, Николай Павлович, — тоже Герасимчук…

«Я живу на дедовой земле»

Конечно, мы не могли не побеседовать с ним. Ведь староста в деревне — все равно, что хозяин в доме: знает все про каждого, у кого какие проблемы.

Дом Герасимчуков стоит на самой окраине деревни. Пару шагов — и ты в молодом соснячке. «Зашел, насобирал маслят на супчик, и хорошо, — говорит Николай Павлович. — Тут раньше поле было — 22 гектара. В послевоенное время земли ох как были нужны. По Рудне когда-то в общей сложности засаживали 84 гектара, а потом решили все лесом засадить. Для дачника оно, конечно, хорошо. А вот птичнику нужно поле».

Николай Павлович 30 лет проработал бригадиром в совхозе «Домачевский». «Этакий вечный бригадир, — улыбается он. Мне давали дом на центральной усадьбе в Домачево, но я решил остаться здесь — против воли родителя не пошел. Отец говорил: «Это дедова земля и живи тут». Он когда-то купил ее у пана. Тут деревни как таковой не было, где-то в километре отсюда была панская усадьба. Сейчас там все заросло, ничего не осталось. А раньше все было, и даже рыбхоз. Мой дед, я его не помню, работал у пана объездчиком — лес охранял. А Баи у него рыбаками были. В 1939-м пан услышал, что война началась, и всю землю продал нашим людям.

Мой батька 1889 года рождения, а мать — 1900-го, она его вторая жена. У первой — были три дочери. Одна моя сестра сегодня живет в Домачево, другая — в Леплевке. А я уже, как последний у отца, остался в своей деревне. Родительский дом был напротив магазина, он и сейчас там стоит.

Я не хотел тут строиться, но послушался батьку. В 1970-м женился, супруга моя родом из Леплевки. В 1971-м начал строить дом на дедовой земле, а через год мы вселились в него. Батька помогал мне, а я — своему сыну строить дом в Домачево. Дочка живет в Бресте. Моя мать умерла, когда ей было 92 года, а отцу — 78. Мне самому уже 75, из них 48 лет как женат.

За эти годы наша деревня похоронила 92 человека. Уходят потихоньку местные жители, на их место приходят дачники. Если кто продает дом, он быстро покупается. Сами видите, как здесь у нас хорошо. Кто-то на участке строит мастерскую, а кто-то — дом. В общем, живем неплохо, пенсия хоть и не вельми там роскошная, но дают вовремя. Что-то сами выращиваем: огурцы и помидоры — свои, картошка — тоже. Но чтобы это иметь, нужно работать, а мы все уже в преклонном возрасте. У детей — свои заботы…» 

В краю великанов

Вот уж не ожидали увидеть в деревне школьный автобус. Он притормозил у магазина, и оттуда выпорхнуло несколько ребятишек, а автобус пошел дальше — на Черск. От жены старосты Марии Сергеевны Герасимчук узнали, что в Рудне живет пару молодых семей. Одна из них — Сергея Бая, в которой подрастает двое детей: Дима учится в третьем, а Женя — в пятом классе Домачевской средней школы.

Сам Сергей работает в Домачевском лесничестве, а его жена — медсестрой в поселковой больнице. Семья живет в доме, который достался им от родителей Сергея, самих их уже нет.

Совсем рядом течет речка Копаювка. «Здесь когда-то шахта была, где руду добывали, — рассказывает Сергей. — Отсюда, думаю, и название деревни. Во дворе, если копнуть, обязательно наткнешься на пласты шлака. Ямку выкопать просто нереально. Старые люди рассказывали, что на реке стояла панская мельница».

Во дворе старого дома нас поразил своей мощью и высотой огромный вяз. Чтобы увидеть макушку великана, нужно сильно запрокинуть голову назад. Кажется, его ветви упираются прямо в небо. По соседству растут еще два таких гиганта. Все они, безусловно, являются достопримечательностью деревни Рудня и представляют собой уникальный природный объект. Их возраст, конечно, могли бы точно определить специалисты. Сергей говорит, что дерево во дворе было таким же огромным и тогда, когда его отец был еще мальчишкой. Можно представить, сколько лет этим старожилам…

От пана Жуковского до наших дней

С кем бы мы ни беседовали, все возвращались в своих разговорах к местному пану. Судя по воспоминаниям сельчан, это был человек передовой для своего времени, который делал много хорошего не только для себя, но и для людей. Вот что слышал о нем от своего деда председатель Домачевского сельисполкома Анатолий Иванович Струк.

«Дед рассказывал, что звали его пан Жуковский. Он собирал вокруг себя мастеровитых людей — плотников, гончаров, строителей мельниц. Это был человек верующий, из православной семьи. Перед большими праздниками он обычно на бричке объезжал деревню. Смотрел, как готовятся местные жители к Великому празднику Пасхи. Если видел, что у хозяев чистота, порядочек, все прибрано и побелено, тому мог подарить теленка или коня. Раз в неделю, обычно по четвергам, к нему ходили наниматься на работы люди. Пан платил за их труды деньгами. За два злотых, например, можно было купить сапоги и штаны галифе.

Чуть поодаль от усадьбы располагалось поле, на котором выращивали картофель, свеклу, морковь, лук. Овощи возили продавать на ярмарку в Брест или Словатичи.

Еще, как рассказывают, он был грамотным мелиоратором. До сих пор все каналы, которые были построены при нем, работают, только вот воды нет — ушла.

Меня в детстве дед возил показывать, какие вместо труб тогда использовали приспособления в качестве дренажа из ивовых прутьев. Все это еще можно было увидеть тогда своими глазами.

А еще винокурня у него была. Рядом с бывшей усадьбой, осталась и яма, где стоял самогонный аппарат. Но пьяных никто в деревне не видел. Если, не дай Бог, такое могло случиться, на него смотрели как на прокаженного».           

Далекое – близкое

Евдокия Алексеевна Прокопюк — тоже родом из этой деревни. Правда, сегодня она живет в г.п. Домачево. Ей скоро исполнится 84 года, но она все хорошо помнит, что было раньше, особенно свое детство, пришедшееся на годы Великой Отечественной войны. Вот что рассказывает бабушка Дуся:

«Родилась я 20 ноября 1934 года, в среду. Нас было трое у родителей: старший брат, я и младший брат. Ни того, ни другого уже нет на этом свете. Мы жили, не сказать, что богато, просто у нас в семье все были очень трудолюбивые, и всего у нас хватало. С нами еще жили дедушка и бабушка, а также дедушкина сестра.

Шел 1939 год. Мне было пять лет. У нас на квартире жила учительница, ее звали Анна Швед. Она была полька. А привел ее к нам в дом мой дедушка. Это был очень умный и хороший человек, он исполнял обязанности солтыса в деревне. В Рудне находилась начальная школа, но там не было места, где бы можно было поселить учительницу. У нее были сестра и дочка такая же как я, и звали ее Дануся. Квартиранты собирались пожить у нас пару месяцев — в Домачево им обещали дать квартиру. Но тут все повернулось по-другому.

Помню, как мы завешивали окошко и слушали приемник. И однажды учительница сказала маме: «Пани Струкова, бензе война». Меня выгнали из комнаты, чтобы я не слушала, о чем говорят взрослые. Но детское любопытство было сильнее меня. Анна попросила отца поскорее запрячь лошадь, чтобы добраться до Буга – нужно было успеть пересечь его. Ночью папа отвез всех в Леплевку. Там жил человек, у которого была лодка. Отец помог переправиться им через Буг. У нас дома остались стол учительницы и четыре кресла.

А вскоре и до нас докатилась война. Мы еще спали, когда рано утром бабушка зашла в нашу комнату и сказала: «Диты, вставайтэ, война». Мы с братом выбежали на крыльцо и увидели, что надвигается черная туча и услышали сильный гул. Это были немецкие самолеты. Они летели низко над нами. Дедушка и отец сказали, чтобы мы прятались в погреб. Ох и суматоха началась. Слышим только: «Бух, бух»…  совсем рядом.

Мы сидели в погребе, пока не пришла бабушка и не сказала: «Детки, выходите, горим». Мы быстро повыскакивали наверх. Пылали сараи, от них загорелась и одна стена дома. Хорошо, что он черепицей был накрыт. Дедушка открыл сарай и выпустил свиней, лошадь и корову на волю.

Наш дом был самый крайний в деревне, а за ним шла дорога, которая вела прямо на Черск. Там стояла военная часть, помню, мы называли ее «Красная Москва». Перед самой войной по этой дороге шли солдаты с песнями.

Думаю, у немцев был план нашей местности, потому что били они целенаправленно. Еще перед войной мы с подружкой играли во дворе нашего дома. Вдруг из-за сарая вышел какой-то мужчина в гражданском и с фотоаппаратом. Он явно не ожидал нас увидеть здесь. Подозвал к себе и сказал по-русски: «Только никому не говорите, что видели меня». Достал из рюкзака банку с тушенкой, отдал нам и скрылся из виду. Мы никому не рассказали об этой встрече, даже родителям. А тушенку съели сразу.

Где-то близко рвались снаряды. Мы не знали, что делать, куда бежать. У нас было примерно 70 соток земли, на этом участке мы насчитали 11 воронок. Все окна в доме были выбиты, кроме одного. Дверь пробита, стена — тоже. Мы с соседями ушли в лес, выкопали землянку и стали там жить. Пока были в землянке, немцы забирали в деревне коров. Наша буренка во дворе возле дерева стояла, привязанная на веревке. Дедушка быстренько отцепил ее и хотел угнать в лес, но фашист догнал и прикладом от автомата несколько раз ударил его по спине.

Иногда мы возвращались домой. Тогда брата постарше посылали на дорогу, чтобы если вдруг будут ехать немцы, он сумел предупредить нас. Один раз он прибежал и только успел крикнуть в приоткрытую дверь: «Немцы!», как они уже нагрянули на наш двор. Мама в это время одевала младшего брата. Пока искали его чулочки — они уже в хате. Прошлись, посмотрели, приказали открыть сарай. А там — пусто.

Откуда-то приехала полевая кухня и остановилась возле нашего погреба. Маме приказали словить курицу. А она вместо того, чтобы ее подзывать к себе, наоборот пугает. Немец, точнее, это был мадьяр, заметил эту хитрость и говорит на ломаном русском: «Ты не гоняй, а лучше лови. Тебе повезло еще, что ты со мной имеешь дело, а то голова бы была откручена, как у той курицы». Мама испугалась, а он повернулся и ушел.

Мы боялись ночевать в доме, уходили в землянку. Так мы и жили: день — тут, другой — там. Иной раз на ночь приходили домой. В лесу боялись разжечь огонь, дым мог нас выдать…»

Разное повидала на своем веку Рудня, но не исчезла, не умерла. Она и дальше будет жить, пока здесь есть добрые и отзывчивые люди.

Марина САМОСЕВИЧ

Фото Сергея ХМЕЛЯ

comments powered by HyperComments
Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!