«Рядовые мои, каждый парень – герой» | Заря над Бугом

«Рядовые мои, каждый парень – герой»

Иван Веренич с товарищем

Когда речь заходит о войне, как правило, чаще вспоминают о героях и героических событиях, и реже – о простых солдатах. Но ведь именно рядовые решают исход любой войны… Иван Веренич прошел афганское пекло рядовым, как говорится, от звонка и до звонка — два с лишним года лишений, переживаний, неизвестности, тяжелых утрат.

Его судьба схожа с судьбами других таких же белорусских ребят. Родом — из Столинского района, из деревни Рубель, известной тем, что здесь живут очень трудолюбивые люди. Отец Ивана был кузнецом, мать — домохозяйкой, в семье воспитывалось восемь детей. Окончил среднюю школу, а потом и Пинскую автошколу ДОСААФ. А 26 сентября 1983 года его призвали в армию. В Марьиной Горке, где находилась резервная рота, из 120 человек одних распределили для дальнейшего прохождения службы в Чехословакию, других — в Германию, третьих – еще куда-то. И только десять новобранцев, в том числе Ивана и его товарища из Рубеля Андрея Вабищевича, отправили  в город Усть-Каменогорск, что в восточной части Казахстана, где их учили многим армейским премудростям. Они, конечно же, догадывались, куда их готовят служить. Это подтвердилось, когда 26 декабря самолет, на котором летели из Казахстана, приземлился в Афганистане.

Ивана распределили  в 5-ю гвардейскую дивизию, легендарный 101-й мотострелковый полк, который находился в провинции Герат. Но, как выяснилось на месте, водителей ЗИЛов, на кого учился парень в автошколе, уже набрали, зато еще как нужны были водители БТР. Срочно надо было переучиваться. На следующий же день он приступил к занятиям.

— Посадили меня в эту «коробочку», — рассказывает Иван. — Объехали мы с инструктором один раз вокруг части и все, на этом мое учение окончилось – хоть завтра в бой.

В разных ситуациях, естественно, довелось побывать за время службы. В основном, конечно, приходилось сопровождать колонны, которые шли из Союза или в Союз. Однако принимали участие и в других операциях. Однажды мы «шли на караван» — перед нами стояла задача обезвредить бандитов, поставляющих оружие моджахедам.

Вокруг – лишь пески да горы. В пути ломается одна из машин. Меня и моего наводчика оставляют на месте для прикрытия, а остальные продолжают двигаться дальше. На обратном пути нас обещали  забрать. Все бы ничего, да вот только воду нам оставить забыли. Жарища – страшная, где-то под пятьдесят градусов. Фляги свои мы давно опустошили. Уже слили воду для охлаждения двигателя с поломанного БТРа. Отстояв ее немного и пропустив через хэбэшку, пили. Прошли сутки, пока вернулись наши. Как позже узнали, совсем рядом, за сопками, жили кочевники, у них был колодец. Мы как добрались до него, не могли оторваться, думали, лопнем.

Герат 1985-й год

Как-то раз нам дали приказ доставить на иранскую границу группу дружественных афганцев. На задание отправились два БТРа, по одному мы никогда не ходили, и десять человек десанта. Заехали мы в кишлак, забрали афганцев и отвезли их на границу.  Когда ехали в ту сторону, моя машина была впереди, а тот водитель — сзади. А когда обратно — мы развернулись, и получилось наоборот. Неожиданно раздался взрыв – оказалось, что мой напарник напоролся на фугас. Десантников разбросало в разные стороны. Это счастье еще, что все они сидели наверху машины — никто не погиб, кого-то ранило, кого-то контузило, у одного солдата оторвало ступню. Дно разворотило так, что если бы люди находились в машине, потерь не избежать. Собрали мы всех раненых, усадили в мою машину вместе с водителем подорвавшегося БТРа и отправили в санчасть, а нас с одним солдатиком оставили у разбитой машины ждать подмоги.

Шесть часов прошло с тех пор, а  никого нет, уже и сумерки наступили. Я говорю товарищу: давай делать оборонительные сооружения — ночь надвигается. Мы снесли под БТР все наши боеприпасы – автоматы, гранаты. В общем, вооружились, лежим, ждем. Уже час ночи, а никого нет, и два, и три. Шакалы воют – жуть. Только в четыре часа про нас вспомнили. Прислали тягач, зацепили наш БТР и потянули в часть.

Иван верит в судьбу. Какая-то сверхъестественная сила его не раз хранила от неминуемой гибели. Какое-то мгновенье, доля секунды — и все могло бы обернуться для него иначе. Но, значит, он еще нужен здесь, на земле. За два года из взвода, в котором он служил, из двенадцати человек только одного комиссовали. Иван считает, что его спасала интуиция. Сколько раз свистели пули над его головой. Но однажды все-таки не повезло. Высунулся  из люка во время сопровождения колонны — и получил касательное ранение.

— Повезли меня в афганский госпиталь, — рассказывает Иван, — там мне побрили голову, обработали рану, зашили, замотали бинтом. Так получилось, что дней пять я не мог сделать перевязку, просто не было возможности. Возвращаемся в часть, а нам говорят, что какой-то солдатик подорвался на мине, весь в осколочных ранениях — перебинтован с головы до ног. Мы должны были везти его в госпиталь, он находился в дивизии. Доставили парня как надо. Заодно и я решил на перевязку сходить. Сестричка размотала бинт и ахнула: «Еще бы пару дней так походил, у тебя бы голова прогнила».

Конечно, там никому легко не было, но водителям, наверное, было тяжелее всего. Вернемся из рейда, весь состав отдыхает, а водитель должен осмотреть машину, устранить неполадки. И так практически каждый день.

Сосны Герата

С приходом весны, когда начинают просыпаться всевозможные земноводные и насекомые, можно легко напороться на ядовитую змею, скорпиона или фалангу. Летом днем такая жара, что ходишь все время мокрый, пот бежит ручьями, а ночью – наоборот, холодно. Постоянно рискуешь подцепить какую-то инфекцию. Желтуха, дизентерия, брюшной тиф – эти болезни преследовали нас.  Месяц я пролежал в госпитале с брюшным тифом. Почти совсем пропало зрение, но врачи поставили на ноги. Находился в госпитале и не знал, что в соседней части, совсем рядом, служит друг Андрей Вабищевич, с которым вместе учились в школе в параллельных классах, а затем в ДОСААФе, вместе проходили карантин, когда в армию призвали. Всего на один день он прослужил меньше меня. Андрей уволился первого февраля 1986 года, а я – второго. Оба мы уже переслуживали свой срок, должны были уволиться в сентябре, а замена пришла лишь в феврале. Три Новых года успели встретить в Афганистане.

Когда уже возвращались домой, с Герата нас перевезли в Шиндант. Мы сидели в аэропорту, ожидая наш самолет,  и время от времени поглядывали  в небо. Но он все не прилетал. Нас определили на ночлег. Но какой там сон, мы все при парадках и настроение у всех приподнятое — чемоданное. Кое-как ночь перекантовались:  кто сидя, кто стоя. А наутро нас опять повезли на аэродром, и снова наши взгляды устремлены были только в небо. Наконец прилетел наш самолет. Из радиоточки звучит песня «Земля в иллюминаторе». Всякий раз, когда слышу ее,  вспоминаю Афганистан. Ну вот, кажется, взлетаем – тишина в салоне стоит гробовая. Мы понимаем, что можем не успеть набрать нужную высоту. Сколько было случаев, что самолеты с «дембелями» сбивали, когда те еще не успели подняться. Вспомнилось не к месту, что когда два года назад впервые приземлились в Афганистане, первое, что увидели из люков самолета — трупы наших солдат на аэродроме, завернутые в фольгу, из-под которой торчали сапоги. Настроение, конечно, было подавленное.

Ну вот стюардесса просит соблюдать тишину. «Мы пересекаем границу Советского Союза», — наконец, слышим долгожданную фразу. Все на радостях вскочили со своих мест и с восторженными криками давай обниматься.  Приземлились мы в Ашхабаде, прошли таможню. Я платок вез матери афганский – забрали, сказали, что не положено.

Узнал, что самолет на Минск буквально улетел перед нашим прибытием в аэропорт, а следующий будет только через сутки. Решил: чем ехать поездом несколько дней, лучше сутки где-нибудь переждать.

Прилетаю домой, а там снег лежит, мороз за двадцать, из-под ног только — «скрип», «скрип», «скрип». Непривычно как-то без оружия, ждешь какого-то подвоха из-за спины.

Потихоньку приходилось адаптироваться к мирной жизни. С работой в Рубеле всегда было сложно, в поисках ее люди вынуждены были отправляться кто куда. Вот и Иван со своей молодой женой Светланой перебрались в Остромечево.  В конце восьмидесятых многие их односельчане, в том числе и Андрей Вабищевич, переехали сюда.

Работа нашлась всем. Вот уже 28 лет Иван Веренич трудится водителем в СПК «Остромечево», перевозит на своем МАЗе молоко в ОАО «Брестское мороженое», за рейс — 23 тонны, а он делает два таких рейса за день. Является передовиком производства, периодически его фотография заносится на Доску почета. Жена Светлана работает в швейном цеху, у нее редкая специальность – скорняк, она шьет знаменитые остромечевские шубы и шапки. У супругов уже подрастают двое внуков, которых подарили им дочь Татьяна и сын Дмитрий. Кстати, Дмитрий, как и отец, тоже прошел службу в армии, только в пограничных войсках. Окончил школу прапорщиков и в настоящее время служит на заставе Котельня-Боярская.

Иван Веренич. Февраль 2016 года

Сегодня, вспоминая те далекие события, а они до сих пор не дают забыть о себе, являясь даже во снах, Иван Веренич говорит, что он или любой выживший из его товарищей могли бы быть на месте тех ребят, которые не вернулись с той чужой войны. Но судьба распорядилась иначе.

— Недавно нашел друга, который живет в Оренбурге, — делится Иван, — тот самый, что на мине подорвался. Честно, думал, что пропадет парень, ведь еще там к наркотикам пристрастился. В то время это не разглашалось, но такое явление было на войне. Оказалось — вылез. Такой мужик – семья, дети. Мы с ним по скайпу разговариваем иногда.

Конечно, не забудется, что пришлось пережить. Это ведь не день и не два, а целых два года. Одно могу сказать, что служил честно, за чужие спины не прятался и не совершал поступков, за которые было бы стыдно.

Марина САМОСЕВИЧ

Фото из семейного архива Ивана Веренича

 

 

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!