«У меня сердце болит за Родину…» | Заря над Бугом

«У меня сердце болит за Родину…»

Последние дни апреля в этом году выдались по-настоящему весенними. Верхняя граница ртутного столбика термометра чуть-чуть не дотягивала до отметки в 30 градусов. Поэтому наша неторопливая беседа с жителем деревни Волки Степаном Демчуком протекала во дворе его дома, в тени огромного куста пока еще не распустившейся сирени. Согласитесь, что повод для встречи выдался более чем весомый. 8 мая Степан Павлович отметил свое 90-летие, знаковый юбилей в жизни не просто сельского долгожителя, а ветерана войны и труда, орденоносца, тяжело израненного в боях на пути к рейхстагу.

 

И дед, и отец — из когорты борцов

Несмотря на преклонный возраст, цепкая память юбиляра сохранила до мельчайших подробностей не просто отдельные эпизоды его биографии, а целые страницы жизни и самого Павла Степановича, и его, безусловно, славных предков.

Так, из поколения в поколение Демчуков передавался рассказ, приобретший форму легенды о том, что еще в 1907 году дед Степана по матери Иван Бей, служивший в свое время матросом на линкоре, был предводителем бунта крестьян деревень Волки, Литвины, Подлесье, Франополь и других населенных пунктов против царских властей. Местные жители требовали свободного доступа в Шебринский лес, находившийся под казной, для заготовки дров, сбора ягод и грибов, выпаса скота и косьбы травы на лугах, которые располагались вокруг лесного массива.

На усмирение непокорных мужиков, с которыми не смогла справиться полиция, прибыла из Брестской крепости усиленная рота казаков…

С особой теплотой вспоминает Степан Павлович своего отца, Павла Степановича Демчука, который, естественно, жил в другое время. После победы Октябрьской революции он встал на ее защиту. Но случилось непредвиденное. Западная Беларусь была захвачена польскими капиталистами. Не колеблясь, он вступил в ряды КПЗБ — партию, которая твердо стояла за воссоединение с восточными братьями.

По словам юбиляра, сейчас уже трудно сосчитать, сколько раз Павел Степанович подвергался арестам, многочисленным допросам с пристрастием, гонениям. Сколько раз проводились в его доме обыски, в результате которых полицейские ищейки переворачивали злобно и умышленно весь нехитрый скарб вверх дном. Разрушалась даже печь, срывали крышу с дома, продукты и одежду мешали с песком и керосином. Мать Степана Павловича, Анна Ивановна, плача, не один раз просила мужа покориться властям и отказаться от борьбы, которую подпольно вели он и его товарищи. Но, как свидетельствует сейчас сын, отец, имея железный характер и твердую веру в правоту своего дела, успокаивал жену, по новому складывал печь в горнице, чинил крышу и продолжал борьбу. До сентября 1939 года…

От Пинска до Киева — на катере,

от Киева до Волков — пешком

Большая семья Демчуков трудилась в поте лица на своем хозяйстве, но из беспросветной бедности выбиться не могла. Школьное обучение для Степана закончилось на четырех классах. Но с приходом Красной Армии для людей настала новая жизнь. Особенно большие перспективы открылись для молодежи. В том числе и для семнадцатилетнего юноши, давняя мечта которого стать моряком, как и его предки по материнской линии, приобрела реальные черты. По совету председателя сельсовета парень поступил на курсы рулевых речного флота Днепро-Бугского канала, который бороздил водную гладь Пины, Припяти и Днепра.

— Эта работа не просто мне понравилась. Я был действительно счастлив. От нее у меня пела душа, — говорит ветеран о том периоде своей биографии спустя более 70 лет. Но, к сожалению, вскоре эту песню оборвал вой бомб и свист снарядов. Начало война встретил в Пинске, где трудился рулевым буксирного теплохода. Ушли в сторону все другие вопросы. Остался один – самый важный: как защитить Родину? Для меня он стал вопросом жизни и смерти. И уже 23 июня я добровольно перешел матросом в одно из подразделений Днепровской военной флотилии, которая базировалась в то время в Пинске.

Ведя ожесточенные бои, флотилия вынуждена была отступать до самого Киева. Вырываясь из окружения, пешком прошел путь обратно до Пинска, а затем и в родные Волки. В конце августа 1941 года, дождавшись ночной темноты, постучал в окно отцовской хаты…

 

Подпольщик, связной, партизан

Начался новый этап его жизни – борьба в подполье с фашистскими захватчиками. По-другому поступить он не мог. К общей беде всего народа добавилось и личное горе. Охота местных предателей и их новых хозяев на отца-коммуниста вынудила старшего Демчука уйти в глубокое подполье, прячась от карателей далеко от дома.

— По совету старого партийца Ивана Солейко, — вспоминает юбиляр, — Павел Степанович временное укрытие нашел в районе Березы. Планировалось с группой товарищей в ближайшее время уйти в лес. Но не успели. Кто-то предал. Отца схватили и бросили в Брестскую тюрьму. Девять месяцев провел он в одиночной камере, под пытками и издевательствами. Но никого не выдал. За что его затем и расстреляли.

После этих слов глаза ветерана стали влажными, голос задрожал, рука непроизвольно сжалась в кулак.

Юноша стал связным партизанского отряда. Подобрал себе надежных товарищей, с которыми собирали в округе оружие, распространяли листовки по близлежащим деревням, ходили в Брест в разведку. А с 1 июля 1943 года, когда каратели сожгли его дом и разграбили имущество, ушел в партизанский отряд имени М.Чернака партизанской бригады имени И.Сталина.

— В отряде меня определили в пулеметное отделение, одним из расчетов которого командовал Александр Богачев, — ведет неторопливый рассказ бывший народный мститель. — Первым номером был мой друг Иван Ярошенко, живший после войны в Казахстане. Из деревни Каменица-Журавецкая в расчете воевали два партизана: Михаил и Владимир Василюки. На нашем вооружении имелось два тяжелых пулемета. Один из них мы захватили в бою под Косичами. Фашистов аккуратно уложили на вечный покой, а пулемет забрали. Трофейное оружие, замечу, изучали досконально. И оно крепко выручало нас в критические моменты.

— Ожесточенные бои, — вспоминает далее Степан Павлович, — завязались с немцами и мадьярами во время блокады партизан весной 1944 года. За Дывином, у деревни Ор, которую фашисты уничтожили в конце декабря 1942 года, пулеметный расчет весь день обстреливал переправу, которую немцы наводили под огнем народных мстителей через канал. Около недели два отряда имени Чернака и имени Фрунзе и полк Красной Армии держали оборону в лесах. Но силы были неравные. Пришлось отойти за реку Припять, за линию фронта, где народные мстители весной 1944 года соединились с частями Красной Армии.

 

В пекле схватки за безымянную высоту

— Я был мобилизован и сразу зачислен в полковую школу. Успешно окончив ее, в звании младшего сержанта прибыл на фронт. Попал в 1-ю стрелковую дивизию 70-й армии в отдельную роту крупнокалиберных пулеметов ДШК. Это грозное оружие не только для живой силы противника, но и для его бронетанковой техники. Даже средний танк пулеметчику ДШК не страшен. Все это самому мне пришлось испытать.

— Случилось это уже на территории Польши, — продолжил свое повествование ветеран-фронтовик. — Заняли мы как-то после боя высотку, выбив оттуда врага. Но немчура через какое-то время очухалась и предприняла попытку сбросить нас с занятой позиции. Пошла одна атака за другой. Без всяких передышек. А нас – горстка всего. И та неумолимо тает после каждого отражения врага. Погиб командир взвода в звании младшего лейтенанта. Даже фамилию его не успел запомнить, потому что подразделением своим взводный командовал только считанные дни после окончания училища. Погиб командир отделения сержант Комаргин. Смертельные ранения получили еще два бойца из нашего расчета. У пулемета остался я один. А по картофельному полю, прямо на высотку, гитлеровцы опять бросилась в атаку. Но этот раз уже при поддержке танка. Под его прикрытием на меня шло около полусотни фрицев. Одно чувство тогда владело мною — надо отомстить фашистам за погибших товарищей! И свою жизнь я так запросто не отдам. Дорого они мне заплатят за нее…

Залег за пулемет, сросшись с ним в одно целое. Прицелившись, ударил по танку бронебойно-зажигательными патронами, у которых пули, как небольшие снаряды. Как в ПТР. Одна очередь, вторая и — не верю своим глазам – хваленая бронированная машина загорелась! Да так, видимо, припекло внутри, что экипаж, как те черные тараканы, полез из всех щелей танка. Короткими очередями положил их рядом с пылающей машиной. А затем ударил по наступавшим фрицам. Сколько их там осталось на картофельном поле спать вечным сном, трудно было сосчитать. Но, видя подобную картину, фашистская пехота залегла, а потом поползла назад…

Целый день находился в пекле беспощадной схватки. Как остался жив – до сих пор не знаю. Скоро, правда, вручили мне за тот бой орден Славы 3-й степени. Как сейчас оценивать: справедливо это или нет? Но однополчане открыто тогда говорили, что капитан из соседнего подразделения, представлявший меня к награде, явно поскромничал, преследуя свои корыстные цели. Героя получил его подчиненный. А Демчуку достался только орден. Не знаю, как кому, а мне до сих пор обидно. За несправедливость. Хотя это была уже вторая награда после медали «За отвагу», которой меня удостоили за участие в боях по освобождению Бреста, крепости и Прибужской земли.

 

«Каким был, таким уже и останусь…»

— Думаю, никто не станет спорить с тем, что и медаль, и орден — это высшая солдатская награда, — убежденно произнес Степан Павлович. — Это  как Георгиевский крест в старой армии, кавалер которого был окружен и почетом, и уважением. Да, в свое время за медаль «За отвагу» и мне выдавали 15 рублей, а за орден — 10. Получу их в сберкассе, зайду в ресторан на Пушкинской и, посидев там вечер, и с радостью, и гордостью отмечу свои боевые заслуги. А после взяли и отменили эти выплаты. До сих пор голову ломаю над причиной. Толи государство беднее стало, толи кавалеров этих наград больше отыскалось? Но по любому — крепко обидели нашего брата-фронтовика. До слез. Не то нам обещал командующий фронтом Рокоссовский в Камень-Каширском, не то… Хотя, может только один я и помню те слова полководца. Сколько нас осталось – настоящих фронтовиков? На пальцах одной руки скоро посчитать можно будет.

Я и сам у стен Варшавы был тяжело ранен. Но жить хотелось – чертовски! Все чувствовали и понимали, что рано или поздно войне придет конец. Ведь линия фронта неумолимо приближалась к границам вероломной фашистской Германии, к логову Гитлера. Хотелось и Берлин увидеть. Однако еще большее желание одолевало вернуться живым домой.

Но на все воля Бога. Я всегда верил и сейчас верю, что есть над нами высшая сила. У меня мать была истинно верующим человеком. Просила меня ни в коем случае ничего не брать с убитых. Ее просьбу я выполнял свято. Пусть это и враг, но с его плеча мне никогда и ничего не надо было.

…Пролежал более полгода на излечении в Пензенской области. После госпиталя — снова в действующей армии, которая громила врага в Прибалтике. Там и встретил победный май 1945 года…

Степан Павлович, безусловно, гордится тем, что в битве с фашистским мракобесием с честью выдержал выпавшие на его долю испытания, оставаясь защитником и патриотом своей земли и своей Родины. Такими были, подчеркивает юбиляр, и его предки. И еще добавляет:

— Да, я — не коммунист, но всегда в душе являлся патриотом страны. У меня сердце болит за Родину, но я честен перед ней. Потому что — не перевертыш. Я, как чистая монета. Каким был, таким уже и останусь…

Виктор ГРИШИН.

На снимке: 1. Юбиляр с председателем совета ветеранов 1-ой БКСД 70-й армии полковником в отставке В. Л. Бакуевым в крепости.

 

 

 

 

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!