В шестнадцать мальчишеских лет | Заря над Бугом

В шестнадцать мальчишеских лет

Анатолию Февралёву не было и семнадцати, когда осенью 1942-го его призвали в армию. В то время уже шла битва за Сталинград. Грохот орудий доносился и до калмыцких степей, где протекала Волга, и куда астраханские мальчишки ездили ловить рыбу.

Анатолий Фёдорович  рос в многодетной семье, у его матери было семеро детей. Жили очень бедно. Как и все астраханцы занимались рыболовством. Мальчику было семь лет, когда умер его отец – кавалерист, участник Первой мировой и гражданской войн, о его героическом прошлом говорили шрамы на теле и четыре Георгиевских креста. Отца заменил старший брат Павел 1912 года рождения, заботы о семье теперь легли на его плечи. Когда началась война, Павла первым из троих старших братьев забрали на фронт. А осенью 1942-го – пришел черед и Толика.

— Таких как я было много, — рассказывает Анатолий Фёдорович, — осенью призвали 1925-й год рождения. Нам еще повезло, что два месяца мы проходили военную подготовку. А ребят чуть постарше отправили сразу в калмыцкие степи. Ни один не вернулся, все остались там. Наш командир взвода старший лейтенант Голинский уже побывал на фронте, пришел к нам после госпиталя. Он всему нас и учил. Зима стояла суровая – морозы под сорок. Но мы были хорошо одеты — не сравнить с немцами. У каждого — ватник, телогрейка, шинель, а еще — собачья шапка-ушанка и варежки.  Всякий раз, подводя итоги после занятий, подойдя к кому-то из нас, Голинский повторял: «Ты должен убить немца, а не то –  он тебя убьет». Меня он звал Февралёк за то, что росточком я был невелик. «А Февралёва не убьют», — говорил лейтенант. «Почему?» — спрашивал я. «Лошадь пройдет, продавит ямку в земле, ты туда и спрячешься весь», — шутил он.

Воевал Анатолий Федорович в конной кавалерии, в 7-ом кавалерийском корпусе, 15-й дивизии. От Сталинграда до Берлина, как говорит сам, где ногами прошел, где прополз по-пластунски, а где пробежал короткими перебежками. Конечно, он бы мог рассказать многое, но мы решили остановиться на форсировании Буга.

В июле 1944-го Анатолий Февралёв освобождал Беларусь, в том числе и Брестский район.

— Многое уже забывается, но форсирование Буга, наверное, до конца дней моих не забуду, — слегка улыбаясь, говорит ветеран. И вот почему…

На фронте всякое бывало,  приходилось  подолгу и голодать. Случалось, что в рот ничего не брали по несколько суток. Тут удивляться нечему, это не от того, что страна наша бедная была. Просто,  когда идет наступление, тылы, а стало быть, и кухни, сильно отстают. Им же и водой, и дровами запастись надо. Да что и говорить,  там тоже служба мёдом не была. Дым с неба и днем хорошо просматривался, а уж ночью каждый огонек мог стать наводкой для  немецких самолетов. Словом, отставала наша кухня.

Хорошо, если в кармане какой сухарь заваляется. Больше всего я на фронте не ел трое суток, и это было при форсировании Буга.

Наша дивизия наступала на стыке границ между Беларусью и Украиной. С одной стороны — деревня Грабово, а с другой — Томашовка и Домачево. Я уже говорил, что мне довелось воевать в кавалерии. А на вооружении кавалерийских соединений Красной Армии в годы войны стояли тачанки. В экипаже — по четыре человека: ездовой, первый и второй номера пулеметчиков и я — патроноподносчик. Иногда нам приходилось воевать и в качестве пехоты.  Тогда мы брали пулемет в руки и шли куда прикажут. Вот и перед форсированием Буга мы по команде спешились и поползли к реке. Причем, ползет не только наш взвод, а целый полк. Нас предупредили, что сразу за Бугом находится польская деревня, а там — немцы. Потому лучше передвигаться по-пластунски. Солдат и так словно ишак, тащит на себе все, что возможно — каску, оружие, противогаз, гранаты… А мне как патроноподносчику, приходится тянуть за собой и коробку с патронами.

И тут наш сержант Сашка Удинцев спрашивает меня: «А сколько у тебя коробок?» «Одна», — отвечаю я. «Командир взвода приказал, чтобы ты еще одну взял». Ничего не поделаешь – приказ есть приказ, надо возвращаться в тыл за патронами.

Вначале я дорогу помнил, ориентировался по примятой траве и следу от пулемета, оставленному на песке — он то появлялся, то снова пропадал. Но потом все же сбился с пути. Самое страшное в таких случаях — заблудиться, потому что тебя просто могут посчитать дезертиром. Трава в пойме везде одинаковая, поди тут разберись лежа на пузе, куда ползти. Но волновался я зря,  все закончилось хорошо, и я с патронами вернулся к своим. Меня сразу же окружили товарищи по взводу и давай выспрашивать: «Ну что там сейчас, обед или ужин?», в надежде, что, может быть, я им что-то прихватил. Но я ответил, что ничего кроме патронов с собой не принес.

Стемнело. Из-за сильных дождей вода в Буге бурлила и гудела. Меня вызвал к себе командир взвода старший лейтенант Никита Садомов – умница, золотой человек, вот такие люди и  обеспечивали победу. Судьба его не баловала – три раза он был ранен, но выжил. Он знал, что я родом из Астрахани, а значит, чувствую себя как рыба в воде. Но на всякий случай все же уточнил: «Ты хорошо плаваешь?» «Второе место после топора», — попробовал отшутиться я. «Тогда подбирай себе солдата, — говорит командир, — и до двух часов ночи вы должны оборудовать брод».

У меня в запасе оставалось два часа. Хорошо, когда поблизости есть деревня и можно поинтересоваться у местных жителей, где мелко, а где дна не достать. Но в данном случае спросить было не у кого. Вблизи – ни одного населенного пункта.

Буг — хоть и небольшая река, но местами достаточно глубокая. Чтобы соорудить брод, нужно было нарезать длинные ветки, один конец закрепить на дне, другой — оставить поверх воды, чтобы можно было ориентироваться по нему. Далеко не все солдаты умели плавать. Прощупывая дно, я старался найти места, где помельче. Наконец все было готово.

Реку переходили в белье, неся в руках одежду, сапоги, оружие и боеприпасы, при этом стараясь противостоять бурному течению. Но все равно кто-то не выдерживал и падал в воду, упуская оружие и обмундирование.

На шум немцы открыли огонь. Однако часть ребят уже успела перебраться на противоположный берег. Вовремя  подоспела и наша артиллерия. Враг отступил. Укрывшись в яме с высокой крапивой, мокрые как цуцики — а тут еще дождь припустил — мы тряслись от холода, мечтая поскорее согреться и что-нибудь поесть.

В общем, 22 июля 1944 года мы были уже за Бугом, а 23-го освободили Люблин, тем самым, проторив дорожку нашим войскам, освобождавшим Брест.

…Рассвело, мы шли гуськом, вдоль огородов, спускающихся прямо к реке. Какая-то старушка стояла у плетня и, глядя на нас, с удивлением спросила: «То есть советы?». «Да, да, бабуля, советы», — отвечает ей Сашка Удинцев.

Сразу за деревушкой начинался сад. Время вишни и черешни уже прошло, лишь кое-где на ветках оставались высохшие ягоды. Мы на ходу срывали их, приятно утоляя голод. За садом расстилалось огромное пшеничное поле. Неподалеку стояли наши артиллеристы, заняв огневые позиции, которые еще недавно принадлежали немцам. Там находились ящики с боеприпасами, копчеными колбасами и хлебом. Хлеб был и в кормушках для лошадей. Мы сразу боялись есть, думали, что все отравлено, но голод не тетка. Налопавшись до отвалу, мы двинулись дальше. Это было  24 июля 1944 года.

А 8 августа мы вышли к Висле. Река тоже была полноводной, гудела. Мы думали, что будем форсировать ее,  но нам приказали занять оборону. Полгода мы готовились к наступлению – перекопали руками всю Польшу, до кровавых мозолей на ладонях. И лишь в декабре-январе 1945-го пошли в наступление. Вислу уже сковало льдом, и мы, кавалерия, свободно преодолели ее на тачанках.  Польшу мы прошли быстро. А вот когда подошли к границе с Германией, уткнулись в очень мощные оборонительные укрепления…

Войну Анатолий Федорович закончил в Берлине. Начал ее рядовым, а завершил командиром пулеметного расчета. Ему еще не было и двадцати. В числе многочисленных наград фронтовика — ордена Красной Звезды и Отечественной войны II степени, медали «За отвагу». «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг».

— В Брест мы прибыли в июле 1945-го. Вначале нас привезли в Скоки, где мы сдали лошадей. Потом пешком отправили в Лапичи. Условия в казармах там были дикие. В феврале 46-го нас погрузили на железнодорожные платформы и отправили в Брест, в Южный. Здесь мы облегченно вздохнули,  в казармах — тепло, уютно. Прослужил я еще пять лет, а когда в 50-м году  нас стали увольнять, сержантов оставили. Поскольку у меня было всего четыре класса образования, пришлось окончить вечернюю школу. Меня не хотели отпускать, хотя я всем сердцем рвался домой. Чтобы остаться в армии, нужно было получить военное образование. Я экстерном сдал экзамены за полный курс училища. Позже еще окончил институт в Минске.

Прослужив в армии 33 года, Анатолий Фёдорович уволился в запас в звании полковника. После чего еще почти 20 лет проработал в горпищеторге в отделе кадров.

Шестьдесят три года по жизни его сопровождает супруга Лилия Александровна, которую он привез на Брестчину со своей родины – Астраханской области. «Жена у меня – золотой человек, — говорит Анатолий Фёдорович, — я ее ни на кого не променяю». Двоих детей вырастили они, дождались внуков и правнуков. Город Брест стал по-настоящему родным. Этот год для ветерана вдвойне юбилейный – ему исполняется 90 лет, 70 из которых он прожил в Бресте.

Марина САМОСЕВИЧ

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!