«ЖИТЬ – НЕ ТУЖИТЬ, НИКОГО НЕ ОСУЖДАТЬ, НИКОМУ НЕ ДОСАЖДАТЬ, И НАШЕ ВАМ ПОЧТЕНИЕ» | Заря над Бугом

«ЖИТЬ – НЕ ТУЖИТЬ, НИКОГО НЕ ОСУЖДАТЬ, НИКОМУ НЕ ДОСАЖДАТЬ, И НАШЕ ВАМ ПОЧТЕНИЕ»

Доминика Якимовна Дацык из д. Новосады Домачевского сельсовета вчера отметила свой 100-летний юбилей.

Она родилась 5 марта 1914 года в этой самой деревне, где живет и сегодня со своей старшей дочерью Прасковьей Константиновной, которой 73 года, и ее мужем Адамом Ивановичем. На днях мы побывали у них дома, попытались разузнать секрет долголетия бабушки Доминики. Правда, сама она уже плохо слышит, да и видит слабо, но с помощью дочери мы все-таки смогли многое узнать о ней.

Вся жизнь долгожительницы прошла в Новосадах. Деревенька эта стоит средь лесов, на самой границе с Украиной. Здесь Доминика Якимовна появилась на свет, здесь вышла замуж за своего Константина, родила четверых детей, отсюда провожала мужа на фронт.

Тяжелое это было время. И если Прасковья Константиновна была тогда совсем маленькой, то ее муж Адам Иванович 1934 года рождения помнит, как немцы на мотоциклах впервые появились в деревне. Побежали посмотреть на это зрелище и соседский паренек с младшим братом отца, которым было по 16-17 лет, за что и поплатились жизнью. Это было начало войны. Позже появились карательные отряды. Дважды они поджигали деревню, расстреливали тех, кто не успел убежать в лес. Дом Дацыков, как и дома других сельчан, сгорел. На всю деревню осталось всего две хатки. Временно Доминика Якимовна с двумя малолетними детьми, будучи беременной, обосновалась в шалаше из соломы, который соорудил брат мужа. «Мэни тры годика було, — вспоминает Прасковья Константиновна, — колы немцы попалылы нашу хату. Зробылы шалаша з соломы, печки там не було. Осенью зымно вельмы було, а в нас ни одияла, ни подушки — все погорило. Спалы мы на соломи в тому, в чему булы».

Когда пришло время рожать, Доминика Якимовна вместе с детьми попросилась в одну из уцелевших хаток. Там на русской печке она и родила еще одну дочку. Долго находиться здесь они не могли, ведь у хозяев своих было семеро по лавкам. В это время брат мужа заканчивал строить времянку из бревен. Она была небольшая, размером с баньку всего, но зато там была печь. В этой хатке и поселилась Доминика Якимовна со своими детьми, нашлось здесь место и для ее сестры, у которой было шестеро детей, и для других сородичей. Так и перезимовали все вместе – в тесноте да не в обиде. «Помню ту зиму, — делится воспоминаниями из далекого детства Прасковья Константиновна, — тоди в наший хати було человек 15. Добре хоч пич була, достануть з нэи картоплю, россыплють по столу, а вин такий довгий був. И вси хутчей за тую картоплю, бо розберуть, нема було колы и чыстыты».

Война заканчивалась, а от отца все не было вестей. Прасковье Константиновне было четыре года, она вспоминает, как мама научила ее молиться. И она по-детски искренне просила у Бога: «Гопки (Господи), дай, чтобы батька прыйшов до дому». Он пришел только в марте 1946 года, худой, истощенный после тяжелого ранения, но главное — живой. «Помню, як сахар доставал из вещмешка, — рассказывает Прасковья Константиновна, — лизнула я кусочок, а вин такий солодкий, такий недобрый мени здавався».

Надо было как-то жить дальше, растить детей. А как пахать, как сеять, если ни коня, ни жита, если ничего нет? Пошел отец в сельсовет за помощью, дали ему коня с возом, корову и каких-то вещей в придачу, из которых потом Доминика Якимовна перешивала детям одежду. В 1948-м образовался колхоз, и отец одним из первых вступил туда, правда, пришлось отдать коня и воз. «Помню, пришел батька з собрания, — продолжает Прасковья Константиновна, — а маты крычыть на нёго: «На шо ж ты вступал в той колхоз? А чым мы будем землю обраблять?» Потим бралы все ж того коня тай обраблялы соби».

В том же году у Доминики Якимовны родилась еще одна дочь. «Тяжко було — маты робыла от темна до темна, бо батька недужый був. Змучыться за день, а ночью до сестры я встаю — була за няньку». Тяжелый труд был в колхозе, все приходилось делать вручную, не было тогда еще ни комбайнов, ни другой техники. «Ой и змучылася моя маты, — утирает слезу Прасковья Константиновна. — Але воны прожыли и ще живуць».

Отец по состоянию здоровья не мог работать в колхозе, взяли его лесником. Со временем Дацыки поставили новый дом, уже более просторный. В нем еще сравнительно до недавнего времени жила Доминика Якимовна, пока старшая дочь не забрала ее к себе.

Здесь же в Новосадах живет и средняя ее дочь Нина, а самая младшая Мария находится в Бресте. К сожалению, нет в живых уже сына Тимофея, лет 19 назад умер муж. Настоящее богатство долгожительницы — 8 внуков и 13 правнуков.

Интересуюсь у Прасковьи Константиновны, так в чем же, на ее взгляд, секрет долголетия бабушки Доминики, может быть, в особом питании или образе жизни? «Кушають воны все понемногу, — рассказывает дочь. – Наварю им кашечки поснай, або картошечки з кефиром, молочко даю, творожок, словом, все самое обычное». А что касается образа жизни, то тут мнения дочери и тех, кто знает Доминику Якимовну в деревне, сошлись. Говорят, что она всегда была спокойной, выдержанной, доброжелательной, потому, наверное, и прожила такую долгую жизнь.

 

Еще одна долгожительница из Домачевского сельсовета — Варвара Сергеевна Пищук, которая проживает в деревне Леплевка. Свой столетний юбилей, согласно паспорту, она отметит лишь в 2015 году. Но ее близкие предполагают, что в дате рождения могла быть ошибка, что она родилась гораздо раньше, потому что вспоминала, как во время первой мировой войны их семья эвакуировалась в Россию. К сожалению, Варвара Сергеевна сама рассказать о себе уже ничего не может – возраст, все-таки, нешуточный, но это сделала ее единственная дочь Надежда Николаевна.

От нее мы и узнали, что Варвара Сергеевна прожила нелегкую жизнь, что так и осталась неграмотной. «Мама рассказывала, — говорит Надежда Николаевна, — что дед с бабой подарки в школу носили, чтобы только ее туда не брали». Видимо, некогда было учиться, надо было помогать родителям по хозяйству. Случалось, что люди пользовались ее неграмотностью, обманывали, но Варвара Сергеевна никогда ни на кого зла не держала, всем все прощала.

Простила она и мужа своего. Замуж вышла, когда ей было уже 27 лет, по тем меркам — поздно. Не хотела лишь бы за кого идти, сама была красавица и мужа выбрала себе под стать. Когда началась война, он ушел в партизаны. Позже каким-то образом оказался во Львове, там встретил женщину и остался. Забрал туда свою мать и сестру с братом. «Помню, — рассказывает Надежда Николаевна, — отец к нам приезжал, привозил мне какие-то подарки и приглашал маму приехать к нему. Только она гордая была — не поехала. Позже приходили к ней мужчины свататься, но она не захотела больше выходить замуж».

Работала Варвара Сергеевна в колхозе, а также немного в Бресте на железной дороге. Всю жизнь прожила в Леплевке. Еще летом, рассказывает дочь, выходила она на улицу, а в декабре ей стало плохо — скорую вызывали, с тех пор только сидит или лежит на кровати. «Раньше приедем — мы живем в городе — а она нас домой отправляет. Зачем, мол, приехали, я и сама неплохо справляюсь. Она всегда говорила, что свою жизнь «добре прожила». Всегда была спокойной, ни на кого не обижалась. Люди меня часто спрашивают: «А мама-то твоя еще живет?» «Живет, — отвечаю я». «Она у тебя такая добрая, потому Бог и дал ей долгую жизнь». Она и вправду никогда ни с кем не ругалась, ни на кого не обижалась и не осуждала, не расстраивалась по пустякам – обманули, так Бог им судья». Видимо, в этом и кроется секрет долголетия бабушки Варвары.

Марина САМОСЕВИЧ

Фото Юрия МАКАРЧУКА

 

Похожие новости

Create Account



Log In Your Account



Заказать звонок
+
Жду звонка!